Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

Союзники, однако, уже разбили врага и оставили ему работу мясника. Как полководец он был доволен: добыча обещала быть богатой, а потери малыми; к тому же степь могла позволить себе лишь короткую войну. Только самому хану такая победа радости не приносила: добивая беспомощных, своей реальной мощи не проверишь и сильнее не станешь.

Абулхаир-хан отогнал досаду, как отгонял мысли о еде на переходе, и поднял руку, собираясь подать знак прибавить ходу.

Опустить её он не успел.

Магофон на его поясе ожил. Барон говорил коротко, поскольку сам ещё не знал подробностей.

— Суда пустые. Горстка людей, армии нет. Это ловушка.

Хан не переспросил.

Он резко дёрнул на себя поводья, заставив коня забить в воздухе копытами, и всадники стали объезжать его с двух сторон. Потоки шли по теснине между водой и грядой, повёрнутые левым боком и к ней, и к тому, что за ней стояло. Места для быстрого разворота армии здесь не имелось.

Он только успел начать отдавать приказ.

— Что это⁈ — заорал кто-то из нукеров за спиной. — Там!

Смотреть туда было нельзя, потому что солнце било прямо в глаза, но не смотреть было уже невозможно. В слепящем белом свете стремительно увеличивалось тёмное пятно, и разобрать в нём хоть что-нибудь с этой стороны не мог никто.

Со стороны солнца приближалась… гора.

Армия высадилась выше по течению ещё прошлой ночью. Просчитать место, где враг нанесёт удар оказалось не сложно. Я сам выбрал бы ровно это же место, ведь лучше его не найти. Вся сложность заключалась в том, чтобы незаметно переправить на берег людей и технику.

Участка, пригодного для выгрузки, там не имелось, и на этом строился расчёт: раз причалить негде, там особо и не сторожат, поэтому площадку для высадки я просто сделал сам. Поднял из-под воды каменный причал с опорами и вывел с него пологий спуск на илистый берег. За пять часов по ней вывели людей и технику, перевезли орудия.

Отдельно пришлось позаботиться о танках. Машину баржа выдержит и без всякой магии: её грузоподъёмность составляет сотни тонн, и тридцать из них ей не в тягость. Мешало другое. Гружёная под завязку баржа садится глубоко, а к дельте фарватер мельчает, и на двух перекатах выше по течению она села бы днищем на мель со всем грузом. Главная трудность заключалась в том, что технике предстояло пройти по илу, в котором тридцатитонный танк имел все шансы увязнуть.

Поэтому машины я облегчил с помощью Железной воли мира, меняющей свойства металла в округе. Её действие сохраняется часами: броня осталась бронёй и толщины не потеряла, а весил танк при выгрузке не больше гружёной телеги. Так же я облегчил орудия и снаряды в ящиках. Баржи поднялись почти на полметра и прошли перекаты, не задев дна, а по гряде техника сошла своим ходом. По илистому берегу облегчённые танки тоже прошли без проблем.

Когда вся колонна добралась до твёрдого грунта, я отменил облегчение и убрал причал. К рассвету у берега снова плескалась вода, а за осокой лежал прежний слой вонючего ила толщиной в полтора метра.

Прикрывали работу пятеро фантазмантов: Магистр Аронов и четверо учеников Академии старших курсов, которых он натаскивал последний год. Начали они только после того, как Скальд доложил, что в небе нет ни одного вражеского наблюдателя. Закончив, все пятеро сошли на берег вместе с армией, оставив на судах заякоренные иллюзии с вмонтированными в палубу артефактами на основе Эссенции работы Сазанова, которые будут поддерживать защитный барьер вокруг судов. Смотреться со стороны будет так, словно этим занимаюсь я.

У фантазма есть ограничение: он воспроизводит заданный сценарий и не реагирует на происходящее вокруг. Поэтому мы заранее прописали все его задачи во время налёта: где фигура стоит, когда поднимает руку, что говорит, куда идёт и в какую минуту сходит с бака. Изменить в сценарии по ходу дела нельзя ни строчки. Фантазманты для поддержания этих иллюзий не требовались, а на марше без их прикрытия мы не обошлись бы, поэтому я и забрал их всех. На судах каравана осталось девяносто человек: команды я держал только на буксирах, а баржи шли в связках пустыми с точки зрения экипажа, но полными с точки зрения балласта для симуляции наличия тяжёлой техники.

Ночная выгрузка осталась позади. Теперь далеко под нами лежала долина, по которой к реке шла Орда. Скальд сидел у меня на плече, нахохлившись, и мысленно ворчал уже второй час.

«Я тебе не почтовый голубь, — сообщил он, когда я в очередной раз попросил уточнить дистанцию. — Я высокоинтеллектуальный магический фамильяр с тонкой душевной организацией. И у меня, между прочим, крылья отваливаются. Ты знаешь, сколько я сегодня налетал?»

Узнал против своей воли, — в тон ему ответил я.

«Идут они, идут, — ворон переступил на плече и снова поднялся в воздух. — Втягиваются в твою кишку, как миленькие».

Слава Всеотцу, что не в мою…

Дефиле между берегом и степью тянулось километра на два с половиной и ворон не преувеличил. Слева стояла вода, справа поднималась ломаная гряда с осыпями, отвернуть в сторону из середины было некуда, а разворачивать всю Орду на месте быстро не получилось бы.

Ждать оказалось тяжелее всего. Враги скакали к точке высадки, торопясь застать на урезе воды толпу, которой там не оказалось. Им требовалось втянуться в теснину целиком и развернуться в боевой порядок для удара по берегу. Развернувшись к воде, Орда становилась ко мне левым боком, а подставленный бок простреливается насквозь по всей длине.

Думал я в эти минуты об одном человеке.

Дар у Абулхаир-хана ровно тот же, что у Сигурда Эрикссона. Эйдоломант впускает духа предка в себя и сам пользуется его силой, а не призывает его сражаться рядом. Для связи с духом нужно кровное родство, поэтому обратиться можно только к предкам собственного рода. До сих пор исключений из этого правила я не встречал.

Про хана Коршунов однако докладывал другое. Хану отвечают предки всех родов Младшего жуза без разбора, и на этом стоит вся его власть: человеку, которому кланяются чужие предки, степь и отдаёт весь Жуз целиком, а не один род. Потому-то в любом шатре последнее слово оставалось за ним.

Значит, его способности выходили за известные мне пределы школы. Объяснений напрашивалось два: либо такая возможность