Черный Маг Императора 24 - Александр Герда
Кузьма Семенович подождал немного, помахал кому-то рукой, а затем снова закрыл окно. На улице было хоть и тепло, но еще не настолько, чтобы долго держать окно открытым. Для крохотного кабинета, в котором мы занимались, нескольких минут было вполне достаточно, чтобы полностью проветрить его.
— Лично я больше люблю работать именно с предметами, — признался нам Горох, после того как отвлекся от созерцания улицы и вновь вернулся к нам. — Предмет никогда не врет. Его память лишена какой-либо морали. Если только это не живой артефакт. Вытащить из него воспоминания, если он сам того не захочет, крайне проблематично. Хотя, конечно, нет ничего невозможного.
— Хотел бы я на это посмотреть… — недовольно пробурчал Красночереп. — Хозяин, поверь, в этом мире нет средств, которыми из меня можно было бы вытащить то, о чем я не хочу говорить.
— Может быть, ты просто о них не знаешь? — спросил я у него.
— Пф… — фыркнул он в ответ, однако больше ничего не сказал.
— Однако еще раз напоминаю для особо непонятливых, — строго сказал Кузьма Семенович и почему-то посмотрел в этот момент именно на меня. — До того, как вы сдадите мне экзамен по экстра-менталистике, я категорически запрещаю вам пытаться работать с любыми артефактами в принципе. Не говоря уже о живых артефактах. Я не думаю, что у кого-то из вас они есть, но предупредить обязан.
В этот момент я опустил голову и шмыгнул носом, сделав вид, что делаю какие-то пометки в своей тетради. Мне показалось, что если Бобоедов сейчас увидит мои глаза, то сразу сможет каким-нибудь образом определить, что как раз у меня-то особой напряженки с живыми артефактами нет. Хотя… Может быть, он о чем-то таком и догадывается, если из всей группы остановил взгляд именно на мне.
— Интересно, на ком еще он мог его остановить? — усмехнулся в этот момент Дориан. — Я бы на его месте специально заставил тебя это записать и поставить рядом десять восклицательных знаков. Тебя же вечно тянет на всякие приключения.
— Кто бы говорил… — отозвался я и вновь посмотрел на наставника, который все еще держал многозначительную паузу после своих последних слов.
Я, конечно, любил влезть в какую-нибудь историю, тут Мор был прав, но даже мне было понятно, что Горох сейчас говорит очень правильные вещи. Минимальную технику безопасности нужно соблюдать. Пытаться работать с артефактами при моих навыках экстра-менталистики — это было бы очень глупо. Хотя, наверное, интересно…
— Однако, дорогие мои друзья, в неприкосновенности памяти предметов и невозможности ее изменить кроется один существенный недостаток. Кто мне подскажет какой? — Бобоедов окинул нас взглядом и кивнул. — Не ломайте головы, я вам помогу. Некоторые предметы хранят очень плохие воспоминания, которые могут отравлять пространство вокруг себя. Мы этого не замечаем и можем не знать, но тем не менее это так. Попытайтесь вспомнить, как часто с вами происходили необъяснимые на первый взгляд вещи?
— Какие, например, Кузьма Семенович? — спросила Люба.
— Ну вот, к примеру… — он задумчиво погладил подбородок. — Допустим, вы вошли в дом и вам в нем почему-то неуютно. Бывало такое? Пусть даже не дом, а просто какая-нибудь комната. Я думаю, каждый из вас с этим сталкивался хотя бы раз в своей жизни. Как вы можете это объяснить?
— Разные причины могут быть, — сказал Панин. — Может быть, там просто воняет или еще что-то такое…
— Воняет… — усмехнулся наставник. — Да, причина убедительная, такое вполне возможно, Семен. Но не единственная. На самом деле этот дом может просто хранить в себе какие-то трагические воспоминания, которые на вас давят. Что-нибудь очень плохое… Насилие, например, или чью-то смерть…
В этот момент в кабинете повисла тишина. Видимо каждый из нас пытался вспомнить нечто похожее в своей жизни, и уверен, что это было несложно. Думаю, все не единожды оказывались в подобной ситуации.
— В меньшей степени это относится к предметам, которые находятся рядом с вами и тоже могут нести в себе отрицательную энергию, — продолжил свою мысль Горох. — Вы можете прожить всю жизнь и не знать о том, почему ваше настроение портилось именно в тот момент, когда вы брали в руки какую-то вещь. Все может быть очень просто на самом деле. Так что вот так, ребята. В этом очень большой минус предметов, которые хранят в себе воспоминания. Очистить их от этого просто невозможно. Даже самым сильным мнемомантам такое не под силу.
— Жалко, что так, — задумчиво сказал Веревкин. — Если бы была возможность научиться очистке предметов, то на этом можно было бы хорошо заработать.
— Верно, — не стал спорить Кузьма Семенович. — Можно было бы, ты абсолютно прав, Игнат. Правда я бы на твоем месте подумал не только об этом, а еще и об обратной стороне медали. Некоторые предметы просто переполнены болью и злостью. Если не иметь сильной ментальной защиты или немного опоздать с Барьером, то их память может стать ядом, который навсегда отравит твой мозг. Никакой Веригин потом не сможет тебе помочь. Что скажешь теперь?
На этот раз Веревкин промолчал. Видимо сказать ему было особо нечего. Да и что тут говорить, если все и так ясно. Экстра-менталистика крайне опасная штука и обращаться с ней нужно осторожно.
— Это предметы так защищаются, — неожиданно для всех сказала Охотникова. — Кому охота, чтобы без спроса лезли в твою память? Но у них никто не спрашивает, просто лезут и все.
Хм… Как-то я об этом не думал. На мой взгляд ничего такого здесь нет. Он же предмет, в конце концов. Я уже давно подозревал, что мозги у Любы работают не так как у всех, и вот тебе очередное тому подтверждение. Надо же было такое придумать…
— Интересная мысль, Охотникова, — улыбнулся Бобоедов, которому видимо понравились ее слова. — Этическая сторона вопроса вторжения в историю неоднократно поднималась в научных кругах. Кое-кто даже всерьез предлагал запретить экстра-менталистику в принципе. Однако, до сих пор этого не случилось. Но мне нравится, что ты в принципе об этом задумалась. Молодец.
— Все правильно, так и должно быть, — уверенно сказал Дориан. — Даже если запретить, все равно будут пользоваться этой вашей экстра-менталистикой. Запомни, мой мальчик, знание прошлого — это власть. Иногда возможность что-то узнать и кого-то разоблачить, может стоить всего золота этого мира.
— Прямо всего-всего? — усмехнулся я.
— Ну не буквально всего, конечно, — тут же поправил себя Мор. — Но тем не менее. В общем, я бы на твоем месте серьезно отнесся к этой науке.
— Ты мне уже сто раз об этом