Аллер. Том 6 - Олег Сынков

— Ивас сказал, что вы заставите меня снять браслет с себя, — объяснил Зен.

— И что?

— Я снял и проиграл. Но думал, что выиграл, когда вы скрылись за дверью. А вы снова зашли.

— Много проиграл?

— Одно ночное дежурство в пещере, — ответил Зен и с неодобрением взглянул на Иваса.

— Ну, вам полезно, — сказал я. — Или я не прав?

Они ничего не ответили. А Зен спросил:

— А куда вы сейчас направляетесь?

— А что, Бат ничего не говорил?

— Нет. А что должен был? Что-то не припомню.

— За Шершнем, — ответил я.

— За этим кораблём? Понятно, тогда. Да был разговор такой с вашим братом.

Я кивнул, собираясь уходить.

— Будьте здоровы.

Ивас и Зен посмотрели друг на друга и в один голос сказали:

— А мы не болеем.

— До свидания говорю. И не болейте.

Они на мгновение замерли, а потом будто только теперь поняли, что именно я имел в виду.

— А, пока, пока, — опомнились они оба.

Я ничего не ответил и тихо-тихо попятился к выходу, стараясь не рассмеяться. Потом развернулся и скрылся за дверью. Переговоры о браслетах, похоже, на сегодня были закончены. Но чувство тревоги никуда не исчезло: чем больше мы узнавали об этих устройствах, тем яснее становилось, что мы почти ничего о них не знаем.

Выйдя от Иваса и Зена, которые остались в комнате, где я с ними беседовал, я направился к огромному помещению, которое совсем недавно специально построили на Шабу для кораблей.

Шершень находился именно там. Я надеялся, что Кассит тоже будет на месте. После нашего разговора с Ивасом и Зеном мне не хотелось терять время: предстояло обсудить кое-что важное, а затем отправиться в полёт.

Путь до ангара занял несколько минут. Чем ближе я подходил, тем громче становился гул работающих механизмов. За широкими створками слышались короткие металлические удары, голоса техников и ровное шипение пневматических систем. Когда двери разошлись, передо мной открылось просторное помещение, залитое белым светом потолочных панелей.

Шершень стоял на своей площадке, готовый к вылету. Его тёмный корпус поблёскивал в свете ламп, а на борту уже работали техники: проверяли крепления, осматривали обшивку и подключали диагностическое оборудование. Рядом с кораблём я заметил Кассита. Он что-то изучал на небольшом планшете, время от времени поглядывая на борт.

И я не ошибся — Кассит был на месте.

— Давно не виделись, — сказал я, подойдя к нему очень близко. — Нам пора полетать, так что в путь.

Кассит поднял глаза от планшета и на мгновение задержал на мне взгляд, словно прикидывая, насколько срочным было моё предложение. Потом убрал устройство и с едва заметной усмешкой кивнул на Шершня.

— Соскучился по полётам Аллерсавр или просто не терпится поскорее убраться отсюда?

— И то и другое, — ответил я. — Корабль готов?

— Почти. Последняя проверка закончится через пару минут.

Он обернулся к техникам и коротко махнул рукой, давая понять, что мы ждём. Затем снова посмотрел на меня.

— Тогда расскажешь по дороге, что случилось.

Я кивнул. Вопросов у него наверняка было немало, но отвечать здесь, среди работающих механизмов и чужих ушей, не хотелось. К тому же разговор мог подождать до тех пор, пока мы не окажемся в воздухе или в космосе.

Мы направились к «Шершню». Возле трапа один из техников отчитался, что основные системы проверены, а последние показатели не вызывают подозрений. Кассит поблагодарил его и первым поднялся на борт. Я задержался на секунду, окинул взглядом просторный ангар и шумную суету вокруг корабля, а затем последовал за ним.

Внутри пахло металлом, смазкой и нагретой электроникой. Я устроился на своём месте, пока Кассит занимал место пилота у поручней. Через несколько секунд ожили приборы, одна за другой вспыхнули панели, а ровное шуршание двигателей стало нарастать.

— Ну что, готов? — спросил Кассит, проверяя показания.

— Давно.

Он усмехнулся, и «Шершень» начал выдвигаться к выходу. Впереди нас ждали открытое небо над Шабу и разговор, который уже нельзя было откладывать.

— Рассказывай, что за спешка, Аллерсавр, а то твой брат ничего не объяснил. Кстати, вы с ним похожи. Ты знаешь, он очень скрытен, в отличие от тебя, но что-то общее у вас есть — у обоих. Наверное, любовь к человеческой цивилизации: что у тебя, что у него — она одинаковая.

— Кассит, ты не забывай, из какой мы семьи, нам другими и нельзя быть. Это воспитание, и всё, что касается любви к человечеству, мы получили в нашей семье. Ну и немного — от учителей.

— Мне бы хоть кусочек твоей уверенности в любви к человечеству, — сказал Кассит.

А я продолжил:

— Да, мы похожи, и это не только внешность. Нас воспитали на одной идее: человеческая цивилизация — это хрупкое чудо, которое стоит оберегать, но не сюсюкаясь, а действуя. Мой брат верит в это так же, как я, просто он предпочитает наблюдать и вмешиваться точечно.