Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин
— За что ж ты так волхвов-то не любишь, Гаврило?
— А за что их любить-то? Мне вера от отца моего завещана — христианская, — он перекрестился на красный угол, где висела маленькая иконка. — А они старым богам служат. Да ещё волшбой своей богопротивной народ с истинного пути сбивают. Чудеса свои за божественные знамения выдают. А народишко-то и верит.
— А ты, стало быть, истину знаешь?
— Истина в Христе! — он опять перекрестился. — А чудеса все эти — от магии и знаний древних, коими Господь Адама с Евой наделил. А потом их себе лживые божки присвоили и извратили. А раньше-то всё по-другому было…
В сенях стукнула дверь, прервав увлекательный исторический экскурс старосты.
То есть, следуя его видению истории, рунная магия тут была изначально от Бога. А потом пришли какие-то самозванцы, объявили себя богами и понаставили заплаток на исходный код местных структур, испоганив своими кривыми ручонками изначальный замысел Божий.
Ну, тоже такая себе теория Большого взрыва.
Хотя, если смотреть на известные мне факты, вариант развития истории этого мира в исполнении Гаврилы выглядит весьма убедительно.
Мирослав зашёл в избу и вопросительно посмотрел на нас.
Я кивнул и встал. Пора было уже завершать этот квест. Хотя в тепле да после сытного обеда так и тянуло поспать. Но я усилием воли отогнал дремоту и вышел на мороз.
…
То, что передо мной волхв, я понял тогда, на льду, сразу. Давно привычная диаграмма над головой у него не светилась, и защитная сетка была скрыта очень хорошо — не то что у Волеслава или других, ранее встреченных мною представителей этой древнейшей профессии.
И сейчас, шагая за ним по глубокому снегу в сторону холма, где в пещере меня ждала посылка от папы, я пытался сопоставить все известные мне данные о нём.
Брат Матрёны. Слуга князя Святослава и его душеприказчик — составитель и хранитель завещания. Волхв с частично работающими амулетами управления аватарами и биологической активностью. Хохотун. Любит сытно поесть. Всё.
А ещё он хозяин Хельги. И эта предательница с его руки так и не слезает. Только вон иногда на меня зыркает своими глазами-бусинками. Нет. Обратно не приму. Изменщица!
— А я тебе говорила! — буркнула Ника.
— Знаю. Ты всегда права!
— Вот! И запомни это на будущее!
— Далеко ещё? — решил я слегка погундеть.
— Вон за теми кустами, — Гаврило, идущий впереди, указал рукой.
Никита обогнал старосту и первым зашёл за кусты.
…
Вход в пещерку был полностью засыпан снегом, но вчетвером откопали быстро. Благо Гаврило захватил с собой деревянную лопату.
Откинув в сторону настил из коротких брёвен, первым внутрь залез опять Никита. За ним — староста, а потом уже и я голову в темень засунул. Быстро поняв, что ни хрена я не вижу, вытащил из-за пазухи небольшой камешек с уже намотанными на него рунами светильника и активировал его.
Позади меня каркнула какая-то неизвестная мне чёрная предательница, и удивлённо воскликнул её старый хозяин. Но меня уже больше волновало содержимое пещерки.
— И как такую красоту ещё отсюда никто не уволок? — тихо присвистнул я. — Как-то не верится, что в деревне про этот склеп никто не знает.
— Как не знать — все знают. Только считают место проклятым.
— Мирослав? Твоя работа?
— Нет, — волхв протиснулся вслед за мной и тоже уставился на стоящий в центре пещеры саркофаг. — Это Радомир постарался. Он тут слухи распускал. Тут ещё скифов хоронили. Мы когда с князем тут последний раз вместе были, он решил внутрь заглянуть. Но там пусто сейчас. Да и все в округе сюда не ходят, потому что знают давно: брать тут нечего, зато можно проклятие подцепить.
— Сундук вон там стоит, — рукой показал Гаврило.
Я поднял повыше камешек и осветил всё пространство вокруг.
Пещерку эту вырубили в сплошном камне. Причём чем-то очень похожим на лазерную резку — уж больно гладкими стены были. И потолок метра на четыре вверх уходил, поэтому стояли мы тут вполне себе в полный рост.
В углу, на который тыкал пальцем староста, под грудой старой ветоши Добрыня действительно откопал небольшой деревянный ящик. Поставили его сверху на каменный саркофаг и открыли. Я подошёл поближе, когда у меня под шубой начал светиться княжеский медальон. Да так, что и через шкуру его видно стало.
Я посмотрел в сундук. Свитки. На коже. Расписки. Относительно свежие — даже плесень ещё не попортила. Хотя, может, потому что в пещерке, вроде, сухо.
Ника сходу оценила объём: получалось почти на девять сотен гривен серебра. Именные — на князя Святослава или его наследников. От новгородских и киевских купцов.
Для местных — хлам. Для меня — куча серебра. В перспективе. Если получится их обналичить. Интересно, а эти купцы знают, что я жив? Ведь прям в их интересах, чтобы я давно сдох.
В голове замелькали варианты того, как эти купцы могут способствовать тому, чтобы я в Новгороде и Киеве вообще больше не появился. Случайно, конечно. Ну мало ли… Вдруг меня убьют воины Святополка… или Ярослава… или сам упаду… спиной на нож… семь раз подряд…
Мало мне было врагов, так теперь ещё и эту тему разгребать. И ведь по-тихому эти долги не стребовать никак. Объявят, как Твардислав, самозванцем — и попытаются убить. Значит, придётся о себе громко заявлять и требовать возврат долга публично. Вот ведь геморрой какой…
Странное какое-то место для хранения ценных бумаг. И не охраняемое даже. Неужели тут и правда слух о проклятии такую силу имеет? Тёмный народ… Ну почему бы их не в той подземной часовеньке во Вручае спрятать? Или возможности не было, или, уходя от погони, Святослав, наоборот, с собой их специально забрал — на всякий случай. Всё ж расписки эти гораздо легче серебра, везти удобнее. А потом решил детям оставить, как почувствовал, что не выкрутится?
Я оглядел притихших спутников. Вздохнул.
Ну, раз больше ничего сладкого тут нет… пора и наружу.
— Добрыня, забирай сундук. В доме у Гаврилы пока побудешь с ним. А мы на капище сходим с Никитой.
Младший ведьмак посмотрел на отца и кивнул мне, принимая приказ.
Мы благополучно вылезли из пещеры и уже втроём — с Никитой и Мирославом — отправились в сторону леса. На лошадях там нам точно было не пройти. Волхв вёл нас какими-то звериными тропками через густой бурелом.
Через