Третий. Том 7 - INDIGO

Марик помолчал, достаточно долго, чтобы я понял, этот аргумент он уже рассматривал и знает, что я прав.

— Допустим. Но есть ещё один момент. Тот, о котором мы уже говорили раньше.

— Не понимаю, о чём ты.

— О Пилигриме.

Несколько секунд я смотрел на него молча. Пока что-то неприятное не зашевелилось где-то внутри меня. Это был не страх, это было предчувствие. Как тогда, когда чувствуешь запах дыма раньше, чем видишь огонь.

— Опять эта сука, пытавшаяся меня, подставить. Уже дважды, но пускай живёт. Мне на неё плевать. Я улетаю отсюда и забываю о ней навсегда.

— Вот здесь, — произнёс Марик, — Всё совсем непросто.

— А по-моему, всё как раз просто. Я улетаю отсюда, и вопрос навсегда закрыт.

— Нет, так не получается. — он встретился со мной взглядом, и в нём прочитал в нём нечто такое, что заставило меня невольно напрячься. — Есть проблема. Серьёзная проблема. И касается она лично тебя.

— Лично для меня? — я удивлённо посмотрел на него. — Что ещё за проблема?

— Дело в том, что Пилигрим — дочь высокопоставленного офицера контрразведки. Да и сама она там работает. Получила от отца несколько простых заданий — проверочных. Стандартная практика для первой самостоятельной практики. И на первом же задании провалилась и попалась.

Я сразу понял, куда он клонит, ещё до того, как он закончил свою витиеватую фразу.

— И угадай, кого именно её отец считает виновным в этом провале?

— Явно не собственную дочь, — в тон ответил ему.

— Именно. Тебя, конечно.

В трубе, к которой я был пристёгнут, забулькало, как будто труба среагировала вместо меня на его слова. Наверно я должен был испугаться, но я даже и не думал бояться. Почему-то мне было всё равно.

— Мне плевать, — сказал я, и в собственном голосе почувствовал спокойствие. — На тебя плевать, на него и на всю вашу контрразведку. Это их проблемы. Я в них не участвую.

Марик смотрел на меня так, будто уже знал, что я скажу ему именно это, и именно поэтому решил продолжить:

— Дело в том, — он понизил голос, — что отец Пилигрима подал официальный рапорт. Не жалобу, а рапорт, с требованием найти и наказать виновного в провале операции его дочери. А связей у него достаточно, чтобы этот рапорт без ответа не остался.

— И что, теперь вы сдадите меня контрразведке, чтобы остаться в стороне?

— Нет. Мы тебя прикроем. Но кое-что придётся сделать взамен.

— Ну конечно, — усмехнулся я. — Всегда есть это ваше «взамен».

— Простое задание. Последнее.

— Я уже слышал эту фразу. От тебя же. Две недели назад.

— Мне несложно повторить. Так вот, если ты сейчас исчезнешь, этим ты признаёшь свою вину. И он начнёт на тебя охоту. А поверь мне, от его охотников тебе не скрыться нигде, ни на этой планете, ни за её пределами. У него длинные руки, парень.

Марек говорил негромко, почти без интонации, как говорят разумные, которые давно привыкли к тому, что их слова имеют вес. На лице его не было ни злости, ни сочувствия. Только холодная практичность разумного, выкладывающего свои козыри на стол. Вот только на меня его слова не произвели ни малейшего впечатления от слова совсем, и я ответил ему:

— А зачем ей, как офицеру контрразведки, понадобилось вмешиваться в войну корпораций? — спросил то что думал, не отводя взгляда от его лица. — И зачем ему отправлять её сюда с таким заданием?

— Это часть её работы. Я тебе уже говорил, что наши структуры работают совместно, — произнёс Марек, слегка пожав плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— А, по-моему, ты мне всё врёшь. Никакая она не контрразведчица. Контрразведка занимается совсем другими делами — они ловят шпионов других империй, а не участвуют в войнах корпораций. Это не их уровень. Не их поле деятельности.

— У них есть разные подразделения, — невозмутимо ответил Марек.

Я смотрел на него и думал, а ведь он не нервничает. Ни капли. Смотрит на меня как каменный истукан и говорит как по учебнику. Либо хорошо обучен, либо уже знает мои ответы. Скорее второе. Меня просчитали. А это значит уже принято решение по мне. Вот только он ли это решение принял?

— Да мне плевать на их подразделения, — сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Злость поднималась откуда-то снизу. — Эта сука меня пыталась подставить и подставить дважды. И плевать мне на её, и на её папашу. Пускай оба сдохнут. Я буду только рад.

На секунду в глазах Марека что-то мелькнуло. Скорее это было похоже на лёгкое сожаление.

— Зря ты так, Клим. Зря.

— Давай мои деньги, и я ухожу отсюда навсегда.

Марек долго смотрел на меня секунду, может, две. Потом тихо произнёс:

— Ладно.

Он открыл дверь камеры и вышел в коридор. А в коридоре стоял, всё тот же, уже знакомый мне дроид. Я сразу узнал его матовый корпус, закруглённые суставы манипуляторов. Стоял, как и в первый раз, совершенно неподвижно. Я не успел ничего сделать, да и, даже если захотел бы, не успел сделать ничего.

В то же мгновение я почувствовал, как мне становится плохо. Колени подогнулись сами. Пол камеры, всё, что осталось у меня в памяти.

Проснулся я от того, что меня мотало. Не качало, а именно мотало, то влево, то вниз, и каждый рывок отзывался в голове тупым, болезненным ударом. Я был стянут кандалами по рукам и ногам и пристёгнут, а в вот голова болталась туда-сюда, как у болванчика, и казалось, что ещё немного и она просто открутится и укатится куда-нибудь в угол.

С трудом разлепив глаза, я увидел серый потолок с облупившейся краской и несколько рядов сидений, прикреплённых к бортам транспортного куба. Иллюминаторов не было. Но тусклый свет, от ламп аварийного режима присутствовал. Мотало нас всех прилично, а это значило, что мы летим и летим не особенно гладко.

Куда это меня занесло? —