Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— О, не стоит беспокойства. Поверьте, у Черного принца достаточно недоброжелателей. А если сын министра двора и вполовину так умен, как вы о нем говорите, он сумеет сплотить недовольных, чтобы самому оставаться в тени.

— Ну, хорошо, Бенджамин, будем считать, что вы меня убедили. Можете действовать, но все же не забывайте об осторожности. Мне бы не хотелось объяснять её величеству, почему правительство Великобритании оказалось замешанным в очередную дурно пахнущую историю. Хотя… если будет результат, наша добрая королева сможет с этим смириться. Так что постарайтесь на сей раз меня не разочаровать.

— Можете не беспокоиться, милорд. Я сделаю все, что в человеческих силах, а если этого будет недостаточно, не сомневаюсь, что Всевышний не откажет нам в помощи!

«Или его рогатый антипод», — подумал про себя премьер-министр, но не стал ничего говорить вслух, и лишь благосклонно кивнул уходящему сподвижнику.

[1] Министерство колоний занимало дом №14, Форин-офис — №16, далее располагались Управление Вест-Индии и Комиссия по десятине. То есть улица реально правительственная и при этом криминальная.

Как и следовало ожидать, несостоявшаяся дуэль наделала много шума в столице. Весь Петербург: от аристократов и офицеров гвардии до извозчиков и гимназистов, — смаковал подробности случившегося, с каждым часом становившиеся все более и более неправдоподобными. Хлынова, к примеру, убили, по меньшей мере, три раза. Сначала его застрелили морские пехотинцы, затем зарезал кортиком ваш покорный слуга, а под конец он сам застрелился, не выдержав угрызений совести. Последнее, к слову, было самым невероятным.

Стоит ли удивляться, что через два дня слухи докатились до государя, пожелавшего лично расспросить мое высочество обо всех обстоятельствах дела и пославшего ради такого случая ко мне скорохода с приглашением, чего ранее он никогда не делал. От таких вызовов, как вы вероятно и сами понимаете, не отказываются. Но обед, на который меня вызвали, должен состояться только завтра, а пока у меня и без него есть чем заняться.

Предстояло очередное путешествие за границы нашей великой родины, перед которым следовало уладить если не все, то хотя бы какую-то часть постоянно возникавших проблем как в Морском министерстве, так и принадлежащих мне коммерческих предприятиях. Так сверяя цифры и расчеты, я разбирался с бумагами, позабыв о времени, пока рядом со мной снова не материализовался Лобанов-Ростовский.

— Ваше императорское высочество, — прошептал он, как будто опасался, что я сплю.

— Чего тебе, Николай? — вопросительно посмотрел я на своего верного адъютанта, которого за ревность к службе какой-то придворный острослов успел прозвать «альгвазилом».

— К вам, некоторым образом, опять дама под вуалью! — с таинственным видом доложил он.

— Что-то она зачастила, — усмехнулся я. — Впрочем, чему тут удивляться, наверное, хочет поблагодарить. Проси, князь, неудобно заставлять женщину ждать.

Появившаяся на пороге фигура вызвала у меня стойкое чувство дежавю, поэтому я, ничуть не сомневаясь в том, что передо мной графиня Стенбок-Фермор, предложил ей сесть.

— Располагайтесь, Надежда Алексеевна. Очень хорошо, что вы пришли, у меня есть к вам деловое предложение…

— Так вот откуда вы все узнали! — раздался из-под вуали знакомый и звонкий голосок.

— Анастасия Александровна⁈ — изумился я.

— Да, это я, — отозвалась барышня, открыв лицо.

Некоторое время мы молчали. Я, говоря по чести, завис, а моя гостья беззастенчиво рассматривала убранство кабинета.

— С вашей стороны не слишком осторожно являться ко мне одной, — нашелся я, наконец.

— Отчего же. Всем известно, что вы убьете всякого, кто посмеет злословить на мой счет!

— Хм… — еще больше удивился я. — Мне показалось, или вы недовольны моим вмешательством?

— Нет, что вы, — на лице юной графини появилось нечто вроде смущения. — На самом деле, я пришла поблагодарить вас, просто…

— Что?

— Простите, но когда я вижу ваше императорское высочество, со мною творится что-то странное. Я… начинаю говорить вещи, на которые никогда не решилась бы прежде… Дерзить старшим, вмешиваться в разговоры, меня никоим образом не касающиеся…

— Вы, кажется, сказали, что хотели меня поблагодарить? — решил прервать немного сумбурную речь.

— Конечно. Вы спасли моего брата и… жениха, — судя по тону, последнее мою гостью радовало далеко не так сильно. — И вступились за мою честь…

— Полно, я не сделал ничего более, что следовало бы благородному человеку. Надеюсь, теперь все недоразумения разрешились и вашему счастью ничего не угрожает.

— О чем вы?

— О вашей помолвке с князем Гагариным, разумеется.

— Ах нет, после всего случившегося я твердо решила отказать Петру Дмитриевичу и расторгла помолвку.

— Признаться, не удивлен.

— Отчего же?

— Как вам сказать, Анастасия Александровна. Вы барышня не только красивая, но и умная, а о князе нельзя сказать ни того, ни другого. Представьте мое удивление, когда ваша матушка заявила, что он вам нравится…

— Сказать по правде, ей он нравился гораздо больше, чем мне.

— Вот как?

— Ваше императорское высочество…

— Знали бы вы, Анастасия Александровна, как меня раздражает это титулование! Так что если вы не против, зовите меня по имени.

— Хорошо, — улыбнулась барышня, — но только в том случае, если и вы будете звать меня Стасей.

— С удовольствием.

— Что же касается нашей помолвки с князем… Нет, вы не подумайте, он человек вовсе не злой и, казалось, искренне любил меня. Просто, как вам вероятно известно, девицы не свободны в своем выборе. В особенности если за ними дают большое приданое. Вокруг меня всегда крутились целые толпы потенциальных женихов, готовых, как они говорили, на все, чтобы составить мое счастье…

— И помочь распорядиться состоянием?

— Именно так. А Петр Дмитриевич, кажется, действительно увлекся мной. Кроме того, матушка навела о нем справки и нашла, что он человек серьезный и несмотря на то, что не очень богат, вовсе не имеет долгов. В общем, я подумала, что…

— Стерпится-слюбится?

— Именно так. Но теперь я даже немного рада тому, что произошло. Странное дело, гнусная клевета открыла моего жениха с неизвестной мне стороны и не позволила сделать роковую ошибку. И все благодаря вам…

— Мне? Впрочем, вы, наверное, правы. Все, что ни делается — все к лучшему…

В этот момент дверь в кабинет с треском распахнулась, и в открывшийся проход влетел разгоряченный Николка.

— Папа, смотри, я нашел птенца! — с победным видом закричал он и только после этого заметил нашу гостью. — Ой…

— Не тушуйся, дружок, — улыбнулся я. — Познакомься, это Анастасия Александровна.

— Просто Стася, — поправила меня барышня.

— Очень приятно, — шаркнул ножкой мой наследник, не сводя с нее глаз.

— У вас очень милый и воспитанный сын, — похвалила графиня.

— Милый, возможно, но насчет остального не уверен, — усмехнулся я. — Ну что, разбойник, покажи нам несчастную птицу.

В руках Николки оказался еще совсем мелкий и беспомощный сизый дрозд, с ужасом вытаращивший на нас темные глаза и широко раскрыв желтый клюв.

— Бог мой, какая прелесть! — не смогла удержать восторг Стася. — А можно мне его потрогать?

Некоторое время они увлеченно сюсюкались с птенцом, а потом у барышни включился разум. Ну, или по крайней мере она так подумала.

— Надо вернуть его в гнездо!

— Зачем? — искренне удивился Николай.

— Ну как же, подумай сам, ведь у него наверняка есть матушка, которая беспокоится о нем!

— Зачем же она выпихнула его из гнезда? — резонно заметил мальчишка.

— Ну… — замялась графиня, впервые на моей памяти не нашедшая что ответить.

— Боюсь, что вернуть его в родительскую обитель будет не самой лучшей затеей, — решил вмешаться я. — Животные и в особенности птицы устроены иначе, чем люди. Если он окажется в гнезде, мать услышит ваш запах, которым вы щедро наделили его, пока игрались, и может на сей раз вытолкнуть не только его, но оставить всю кладку. Ей богу, милосерднее будет отдать это создание кошке!