Черный Маг Императора 24 - Александр Герда

— Да не особо… — признался я. — С этим эликсиром мне все было понятно. У меня к вам другой вопрос, можно?

— Конечно, — кивнул он. — Остальным я дал задание, так что мы с тобой можем побеседовать немного. Какой вопрос?

— Скажите… А как готовить Эликсир Усмирения Крови? — спросил я. — Я посмотрел в учебниках, покопался в библиотеке, но его нигде нет. Он что, какой-то особо секретный?

После моего вопроса Борис Алексеевич с удивлением посмотрел на меня, затем задумчиво погладил подбородок и сказал:

— Как и любой другой эликсир, в состав которого входят запретные компоненты. Не то чтобы секретный, просто… Скажем так, с ограниченным доступом.

— Тогда понятно, почему я не смог найти его рецепт, — кивнул я. — Это значит, что и вы мне его не скажете, я правильно понимаю?

— Правильно, — ответил Компонент. — Для начала, я его не помню, а потом… Это один из тех эликсиров, которые лично я считаю очень серьезными и опасными. Как учитель алхимии, я не могу рассказывать их ученикам. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Само собой. Тогда будем считать, что закрыли эту тему.

Что же, значит нужно будет обратиться за рецептом лично к Голицыну. Я ведь сказал ему, что собираюсь сам готовить эликсир Гофмана, и глава тайной канцелярии против этого нисколько не возражал. Не думаю, что он откажет в моей просьбе.

— Зачем тебе понадобился этот эликсир? — спросил Щекин, но не стал ждать ответа и выставил перед собой ладонь, будто защищаясь от моих слов. — Впрочем, будет лучше, если я этого не узнаю. Еще не хватало услышать какую-нибудь трагическую историю, после которой мне захочется нарушить инструкцию.

— Как скажете, — улыбнулся я. — Я же вам сказал, что давайте больше об этом не будем.

На этом вопрос Эликсира Усмирения Крови был закрыт окончательно. Хотя Компонент меня удивил. Не думал, что его можно разжалобить какой-нибудь трагической историей. Даже не могу предположить, о чем она могла бы быть.

Единственный вариант — это было бы предложить Градовскому выдумать какую-то ахинею, от которой хотелось рыдать. Петр Карлович был большим любителем придумать что-нибудь в таком духе. Даже Дориана иногда на слезу прошибало.

Получить в награду эликсир было приятно. Не то чтобы я особо нуждался в чем-то подобном… По крайне мере, в части восстановительного эффекта. Но даже это было хорошо. Пусть он был не многим сильнее моих улучшенных Эликсиров Лечения, но все-таки сильнее. Значит уже хорошо.

Кроме того, он хорошенько прочищал мозги и давал своего рода озарение. Кто знает, в какой момент мне может пригодиться его помощь? Есть пузырек не просит, так что пусть лежит себе на здоровье.

Но самое главное во всем этом был, конечно, не эликсир. Я поднялся еще на одну ступеньку выше, а значит стал более продвинутым специалистом по своему основному родовому Дару. Мне это было особенно приятно. Несмотря на то, что я много времени уделял темной магии, которой обучал меня Дориан, желание развиваться как алхимик во мне не пропало. Я планировал добиться в этом деле максимальных высот, на которые буду способен.

— Круто! — похвалил меня Нарышкин, когда я утром за завтраком поделился с ним своими алхимическими успехами. — Составной эликсир третьей ступени, надо же… Ты уже можешь вместо Щекина алхимию преподавать, если захочешь. По крайней мере, у первокурсников так точно. Можешь им какой-нибудь кружок организовать для начинающих фанатов алхимии. Я думаю, Компонент тебя поддержит. Назовешь его как-нибудь, типа «Юные друзья колбы». Что скажешь?

— Ага, еще скажи — «Веселые взрыволюбы», — усмехнулся я. — Делать мне больше нечего.

— О! Тоже неплохо! — хохотнул Нарышкин. — Между прочим, зря отказываешься. Все-таки дополнительные баллы в выпускной диплом. Легче в универ поступить будет.

Вот об этом я как раз не особенно переживал. Интуиция мне подсказывала, что с поступлением в магический университет у меня проблем не возникнет. В отличие от того же Собакина, я был абсолютно уверен в своих силах.

— Обойдусь как-нибудь, — ответил я княжичу. — У меня и без того дополнительных баллов в дипломе будет хватать. Чуть ли не на все кружки хожу, которые в школе есть. Осталось только на йогу записаться. Как только Островская приедет, так сразу к ней.

— Тоже хорошая мысль, — не переставал смеяться княжич. — Она все время жалуется, что у нее недобор в юношеской группе, вот и пойдешь. Я думаю, она будет рада. Сам Темников на йогу ходит!

Мы с ним еще немного посмеялись, а затем разошлись по своим делам. Я наелся просто до отвала, так что до класса шел очень не торопясь, чтобы случайно не расплескать содержимое. У нас сегодня перед обедом два урока магической ботаники с Рябининой в оранжерее, а Яна Владимировна любила иногда нас задержать дольше чем нужно. Так что с ней запросто можно было остаться без обеда.

— Проходите, не толпитесь, — подгоняла нас Рябинина, пока мы входили в оранжерею. — Не забываем, многие растения боятся холода.

Мы помнили об этом, поэтому, чуть ли не сбивая друг друга с ног пытались оказаться внутри как можно скорее. С учетом того, что входная дверь в оранжерею была довольно узкой, это давалось непросто.

Тем более, что внутри не было площадки, на которой мы все могли разместиться. Приходилось сразу выстраиваться гуськом на тропинках, проложенных между многочисленными клумбами с растениями. Кстати, еще ведь нужно было стараться и растения не задеть, чтобы не угодить на отработки к Щекину. Он такие дела нам не прощал.

— Плик-плик… Темный класс… Плик-плик… — поздоровался с нами Плюмум, который за последнее время очень неплохо подрос. По сравнению с теми размерами, которых он был, когда попал к нам, цветок-клоун увеличился почти в два раза.

Не знаю как остальные, а мне всегда нравился этот цветок. Тем более, что он до сих пор дружил с Теретеем. Правда в последнее время у меня особо не было времени наведываться к нему, но мне было вполне достаточно того, что мы довольно часто виделись на уроках магической ботаники. Ему, я думаю, тоже.

— Итак, прошу тишины, дорогие мои, — попросила Рябинина и несколько раз хлопнула в ладоши. — Сегодня мы с вами будем знакомиться как раз с таким растением, которое очень любит тишину.

Все затихли, и в этот момент по стеклянной крыше оранжереи ударили несколько тяжелых капель. Затем еще… И еще… Спустя несколько минут пошел ливень. Первый настоящий