Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

заколачивать в ящики наше оборудование, чтобы забрать его с собой. Хорошо, что я догадался прихватить с собой одного из столичных юристов нашей корпорации. Онни Ахо, быстро поставил на место обнаглевших иностранцев, и те покинули наше княжество ни с чем. Мне же пришлось заниматься выгнанными учениками, так как других оптиков для продолжения работы мастерской у нас не было.

— Ну, теперь у вас есть доступ к качественным материалам. Так что, всё теперь в ваших руках, — успокоил я Ааро и Оли. — Сколько подобных биноклей вы можете изготовить в месяц?

Ааро переглянулся с Оли Халтту и, пожав плечами, ответил:

— Нисколько. Линзы-то мы произведём, а для производства корпусов нужны слесари, жестянщики и литейщики. Англичане же работали семейно и все операции сами производили. Так что, для начала выпуска биноклей, нам нужны рабочие. И, мой диктатор, а кто возглавит мастерскую? Мне ведь всего шестнадцать, а Оли — пятнадцать.

— Я убедил деда Кауко поставить вам начальником Мауно Уотила. Вы его хорошо знаете, он вас тоже. Сработаетесь. К тому же, он очень неплохой слесарь и механик. Он и подберёт остальных работников.

После моих слов о том, кого назначат их руководителем, парни радостно заулыбались. Первого руководителя пионерского отряда в Улеаборге они знали прекрасно.

— В общем, работайте. Постарайтесь наладить выпуск подобных изделий, — и я показал им зажатый в руках бинокль в латунном корпусе. И, Ааро, вот тебе образец. Попробуй его скопировать, — я передал пареньку продолговатую деревянную коробку. — Можешь даже улучшить. Если получиться.

— А это что?

— Австрийский оптический прицел «Миньон» (Mignon) для установки на винтовки. Компания «Karl Kahles» выпускает эту модель с 1908 года. Если получиться изготовить, то обращайтесь сразу к Хансу Шмайссеру, чтобы он вам предоставил несколько наших винтовок и помог придумать крепление. Я Ханса предупрежу.

— Мой диктатор! А комната в рабочей казарме так и останется за мной с Оли?

— Да. А что?

— А можно мне младшего брата, Вильо, к себе забрать? А то после моего переселения из дома отец мелкого смертным боем лупит. Боюсь, как бы брат из дома не сбежал.

— А сколько ему лет? Учится, нет?

— Двенадцать исполнилось перед Рождеством. Не учится он. После окончания прошлой весной начальной школы отец запретил и заставляет его подрабатывать на рыбном рынке. А так он — сообразительный малый. Я могу его обучать оптическим делам.

— Да я не против. Можно его оформить подмастерьем. Но ему всего двенадцать и нужно разрешение кого-то из родителей. Мать твоя напишет?

— Да. Думаю, я смогу её упросить.

— Тогда остаётся ещё две проблемы. Вы в комнате живёте вдвоём, может Оли будет против того, чтобы подселить твоего брата.

— Нет, мой диктатор! — воскликнул Оли Халтту. — Комната же на четверых рассчитана. Так что, я совсем не против.

— А вторая проблема — это образование. Я хочу, чтобы твой брат, Ааро, пошёл в народную школу. Пусть учится, а после учёбы работает. Он согласится?

— Да, мой диктатор! Он очень хочет учиться! Спасибо, вам!

Глава 20

«Хочешь рассмешить Бога — расскажи Ему о своих планах». Такой расхожей фразой писатели из моего предыдущего мира описывали непредвиденные ситуации. Именно в такую угодил и я. Закончив разбираться с оптической мастерской и запланировав посещение родного дома в Яали, общение с друзьями и пионерами, я, под начавшийся снегопад, наконец добрался до Улеаборгского дома. Где сразу попал в заботливые руки бабы Марты, матери жены моего родного дяди Тапио. После сытного и вкусного ужина, заведя будильник, чтобы не проспать первый поезд в Яали, я сразу же и заснул.

Но разбудила меня баба Марта задолго до срабатывания будильника.

— Матти, вставай, беда! — почему-то шептала старушка, тряся меня за плечо.

— Что случилось? Пожар? — проснулся я как-то рывком и первое о чём подумал на слово беда, это про пожар.

— Нет, Матти! Снег! — уже более громче заголосила родственница. — Он всё идёт и идёт. Уже до окон поднялся, и крыша трещит. Как бы не обвалилась. Лестричества тоже нет. И телехфона не работает. Я пыталась до Тапио на квартиру позвонить, а телехфона не гудит.

Только сейчас я заметил небольшую керосиновую лампу на прикроватном столике, которая и разгоняла тьму. Пришлось вставать, одеваться и идти проверять всё то, что мне только что рассказала баба Марта. Электроэнергии и связи действительно не было, а вот крыша держалась, хотя снега на улице намело очень много. Когда я открыл входную дверь, то поначалу даже оторопел от того, что уровень снега на улице был мне почти по пояс.

— Баба Марта, не бойся, крыша держится. А как рассветёт, полезу её чистить. Не по темноте же это делать, — успокоил я бабу Марту, спустившись с чердака, и старушка, сразу приободрившись, захлопотала у печи, чтобы накормить меня завтраком.

Да, давненько у нас такого снегопада не было. В последний раз подобное происходило в 1896 году. Но я тогда был маленьким, и особо на случившееся не обратил внимания в силу интенсивного изучения шведского языка с матушкой и того, что меня в плохую погоду редко выпускали на улицу.

С наступлением рассвета, как мог почистил крышу и хоть немного откопал пространство рядом с входной дверью. За этим занятием меня и застал посыльный от дяди Тапио из нашей Улеаборгской управы.

«Здравствуй, Матти. Как видишь, на нас свалилась беда. Связи и подачи электричества нет. Производства на всех предприятиях остановлены. На оружейном заводе рухнула крыша склада с готовыми изделиями. Слава Богу, никто не пострадал. Я лично контролирую изготовление деревянных лопат и направляю их на заводы, где рабочие приступили к расчистке территории. Если можешь, придумай какое-нибудь устройство для расчистки снега при помощи маневровых паровозов и тракторов. Щиты-метельники на паровозах не помогают. Так что отправляйся на автомобилестроительный завод и срочно что-нибудь изобретай. Нам надо срочно наладить отгрузку и отправку товаров и расчистить пути на нашей железной дороге». - гласило в записке которую мне передал смутно знакомый парнишка на лыжах.

Пришлось и мне доставать из чулана свои старые лыжи и, проклиная собственную безалаберность, что забыл их смазать, добираться до автомобильного завода. Как только я прочитал требование от дяди Тапио, в голове тут же возник образ шнекороторной установки «Д-470» на базе автомобиля «ЗиЛ-157», который мне приходилось частенько ремонтировать во время службы в рядах советской армии.

Правда, шнек на советском грузовике приводил в движение отдельный двигатель, расположенный в кузове, но при