Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

Горшок с мёдом тут стоял с незапамятных времён, но он вроде не портится. Поэтому расковыряли и добавили в отвар.

Эх, хорошо-то как!

…

Вещей Макара в большом сундуке Матрёна нашла не так уж и много. В основном какие-то безразмерные рубахи и портянки. Последние, впрочем, тут были унисекс, так что, забирая их себе, я немного чувствовал себя мародёром.

День сегодня был солнечный, и несмотря на стремление Матрёны поскорее покинуть это место, я решил особо с этим не торопиться. Уж больно всё тут такое вкусное было. И вовсе не в плане еды.

Бабушкин защитный амулет, который я приватизировал при проникновении на территорию, оказался заряжен одним из модулей ментального воздействия, который оказывал подавляющее воздействие на любой биологический объект. То есть, в отличие от амулета-манка, который распугивал животных на определённой звуковой частоте, этот код вызывал дикий страх, и бил по нервным окончаниям, вызывая паническую атаку. Похожий кусок кода Ника обнаружила и в амулете у Волеслава, который она обнесла совершенно хакерским способом.

Причём код был полностью идентичным.

То есть, у Волеслава в руках был инструмент, которым можно было легко оборонить деревню от нашествия, но он почему-то им не воспользовался?

Или у воинов Святополка Окаянного при себе были защитные амулеты от ментального воздействия? Вряд ли они все там обладали способностью выстраивать вокруг себя ментальную чурову сетку?

Скорее всё-таки защитные амулеты. От Горемысла?

— Матрёна! А у воинов Святополка защитные амулеты были?

— Конечно! — удивилась она моему вполне идиотскому вопросу. — А как без них-то?

— А кто им их делает?

— Знамо кто — волхвы да жрецы.

— А христиане среди них есть?

— Может и есть. Кто их там разберёт? Вроде были несколько с крестами на шее. Только там и другие амулеты висят всегда. А что? В кресте том сильная волшба?

Я пожал плечами. Может, и сильная. Может, и не волшба. Встретимся — посмотрим.

— Ой! — Матрёна вдруг отшатнулась от сундука, в котором до этого активно ковырялась, поняв, что со мной это делать безопасно.

— Что там? — я дёрнулся к ней.

— Внизу там… — она показала трясущейся рукой куда-то в глубину деревянного ящика.

Я аккуратно заглянул внутрь, боясь увидеть там какую-нибудь магическую тварь. Но в сундуке вроде ничего не было подозрительного.

— Там замок, — пояснила Матрёна, ткнув ещё раз пальцем куда-то в самый низ.

Я пригляделся и действительно увидел какой-то странный металлический предмет. Это тут замки у них такие?

У сундучка-то получается есть двойное дно? Тайник у старушки тут был? Такое себе место тайное, конечно! Ну какой вор может в сундуке ценные вещи искать? Это как в шкафу под стопкой чистого белья заначку оставлять, в надежде, что вор будет тем ещё идиотом и там точно не найдёт.

Я посмотрел на замочек внимательнее, в надежде обнаружить там какой-то подвох. Вот дотронусь до него без нужной молитвы, а мне руку оторвёт, например.

Отверстия под ключ я не заметил. Или по сетчатке глаза распознавание?

— Ника, подсвети, пожалуйста! — мысленно попросил я свою виртуальную помощницу.

— Ты уверен? — вдруг заявила мне она. — Может, ну его нафиг!

— Это ты мои мысли про оторванную руку прочитала? Не боись, родная! Всё будет норм. Я аккуратненько!

— Да я и не боюсь вовсе! — хмыкнула она. — Просто… Ну, короче просто…

— Спасибо! Очень ценю твоё беспокойство о моём благополучии. А теперь давай к делу!

— Матрёна, ты давай тихонько из дома выйди и на крылечке там посиди, пока я не позову.

Вот до чего приятно с ней дело иметь! Тихо встала и вышла, и никаких лишних вопросов не задала.

Я вытащил из сундука оставшееся тряпки и снова уставился на замочек.

Никаких рун над ним не крутилось. Просто кусок железки, вставленный в какие-то пазы внутри дубовых плашек.

Пассивный контур? Активируется только внешним воздействием?

— На поверхности фиксирую наличие отпечатка большого пальца правой руки, — тихо проговорила в голове Ника. И через пару секунд добавила: — Твой отпечаток.

Ну, чего-то такого я и ждал!

Похоже, это именно то, ради чего я сюда и тащился. Посылочка из прошлого для нашего мальчика! То есть теперь уже для меня!

Я вздохнул, окутал себя комбинированной защитной сеткой, на всякий случай, и мягко приложил большой палец к железяке.

…

Никаких громких спецэффектов за моими действиями не последовало. Ни тебе грома с небес, ни молний с крыши. Просто раздался тихий щелчок, и над моим пальцем появилось знакомое рунное сияние, как это ни странно, окрасившееся через секунду зелёным светом. Спасибо тебе, зелёная стрелочка!

Дубовая плашка откинулась в сторону, и я смог дотянуться до шкатулки, которая лежала в нише под фальшивым дном.

Вытащив её наружу, я с удовлетворением хмыкнул.

Шкатулочка была зачётная. Из какой-то кости вся сделанная.

— Это панцирь черепахи и слоновая кость, — идентифицировала материал Ника. — Но нынешним временам — это артефакт какой-то южной цивилизации. Скорее всего из Индии.

Дорогая вещица! Неужели от папаши осталась?

Я уселся на скамью перед столом, и аккуратно поставил шкатулку на него. Света из оконца вполне хватало, чтобы разглядеть её внимательно со всех сторон. А посмотреть там было на что!

Резьба на поверхности была повсюду. Странные орнаменты переплетались и закручивались в замысловатые узоры, выдавая для глаз совершенно непривычную картинку какой-то чужой геометрии. Рун на ней не было никаких, но я особо не обольщался. Похоже, это как раз и мог быть образец того самого чужого кода, о котором я слышал от Ники.

— Я не могу её прочитать. — Ника как будто вздохнула. — Придётся разбираться тебе самому.

Ну, самому, так самому.

И я просто взял и открыл крышку.

И она просто взяла и открылась.

…

Шкатулка была не очень большой, поэтому я и не ожидал, что в ней окажется много чего. Там был только свиток из плотной серой бумаги и золотой медальон на золотой же цепи.

Аккуратно, держа кончиками пальцев, я развернул свиток и Ника мне тут же начала переводить его содержимое.

…

'Аз есмь Святослав Володимирович, Божиею милостью князь древлянский, от рода Володимирова корня, владеющий городами и погостами, хранитель межевых дорог и старых обычаев. Поставляю слово сие — волю мою последнюю.

Сынам моим, Яну и Илие, отдаю всё, что наживал и что скрывал: и плоды трудов, и память рода, и то, что не может быть взято силой. Пусть всё разделят поровну.

Сокровенное спрятано там, где чужой