Друид Нижнего мира. Том 2 - Егор Золотарев

— Отпусти моего сына, — глухо проговорил он, не спуская с Бородача пронзительного взгляда.

— Этот ублюдок убил наместника! — взревел Бородач.

Иван вопросительно посмотрел на меня, но тут же перевел взгляд на Игната и, спускаясь по ступеням, повторил:

— Отпусти моего сына, иначе самому же хуже будет.

Тот нехотя разжал руки, и я чуть не упал, потеряв равновесие.

Прежде чем начнется бойня, поспешил объясниться:

— Отец, я наместнику на больную ногу наложил одно растение под названием Живун. Он хорошо заживляет и убивает воспаление. Когда Живун начинает действовать, человек чувствует облегчение от боли и часто крепко засыпает. Поэтому думаю, что наместник просто заснул.

— Крепко засыпает? Да он не дышит! Умер он! — продолжал распаляться Бородач, тряся у меня перед носом пальцем с пожелтевшим ногтем.

В это время из дома выбежала Анна.

— Кто умер? — ужаснулась она и прижала руку к груди.

— Наместник! Твой сынок постарался! — Бородач продолжал гнуть свою линию.

Теперь уже Анна смотрела на меня вопрошающе.

— Спит он, — уверенно повторил я. — Если не верите, то проверяйте.

Анна торопливо зашла в дом и уже через несколько секунд показалась со своей сумкой. Не говоря ни слова, прошла мимо нас и вышла за калитку. Мы втроем последовали за ней.

Всю дорогу шли молча. Только Бородач бросал на нас с Иваном неприязненные взгляды, уделяя особое внимание топору, деревянная рукоять которого было немного запачкана крысиной кровью — мне не удалось все оттереть.

Когда добрались до дома наместника, я увидел, что Женька все еще здесь. Он устало шел со стороны сада и тащил за собой грабли.

— Егорыч, что случилось? — окликнул он меня, увидев процессию.

— Потом объясню! — махнул я рукой.

Мы зашли в дом наместника, но, не доходя до лестницы, услышали, как со второго этажа доносится заливистый храп.

Бородач поскакал на второй этаж, перешагивая через две ступени, и ворвался в комнату. Мы с Анной пошли следом, а Иван остался внизу. Он подошел к полке с книгами и начал с интересом рассматривать.

— Говорил же, что он жив, — сказал я, когда все убедились, что храпит наместник.

— Но ведь… Он лежал, как мертвый, — Бородач развел руками и почесал затылок, глядя на своего спящего хозяина.

Анна подошла к перебинтованной ноге мужчины и развернула повязку. Опухоль уже спала, и рана выглядела намного лучше.

— У меня есть немного антисептика. Обработаю — может, быстрее пройдет.

— Не утруждайся, — прервал я ее. — Мое средство ему уже помогает.

— Что за средство? — Она недоуменно посмотрела на меня.

Пришлось вытащить из кармана бутылек и показать ей содержимое. Она зачерпнула пальцем, понюхала и даже попробовала на вкус.

— Похоже на календулу и одновременно алоэ. Это то растение, которое мы в прошлый раз добавляли в настойки?

— Живун. Растет в… — тут я осекся, глянув на Бородача. — У стены растет. Еле нашел.

Анна больше не стала ни о чем расспрашивать, видимо объяснив себе все моей энергией. Вернув бутылек, она вышла из комнаты. Я же под пристальным взглядом Бородача нанес на рану следующую порцию травяной гущи и обмотал тряпицей. Наместник даже не проснулся.

— И как долго он будет спать? — спросил Бородач, когда я направился к выходу.

— Пока не выспится, — пожал плечами.

Анна и Иван ждали меня на улице. Рядом с ними слонялся Женька. Когда мы вышли за ворота, я вкратце рассказал другу о том, что случилось.

— Жаль, что он не умер, — выдохнул Женька, бросив настороженный взгляд на родителей Егора — моих родителей.

— Почему?

— Тогда бы на его место другого поставили.

— Ты думаешь, что новый наместник был бы лучше старого?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто я не могу представить, что есть люди еще хуже нашего наместника. Все, кто выступал против него, просто исчезли. Он убийца, — последнюю фразу Женька сказал еле слышно и быстро оглянулся, чтобы удостовериться, что никто не услышал.

Я вспомнил рассказ Ивана. Ему повезло выбраться из ловушки и вернуться в общину. Иначе он бы тоже пропал.

Когда Женька, попрощавшись, свернул к своему дому, Иван больше не стал сдерживаться и выпалил:

— Какого лешего ты делал у наместника⁈

— Навоз просил, — спокойным голосом ответил я.

— Зачем?

— На поля. Чтобы хоть немного улучшить землю.

— И что? Отдал наместник тебе свой навоз? — с подозрением прищурился он, будто ожидая порцию вранья.

— Нет. Но мы договорились, что если я вылечу за два дня его ногу, то смогу взять половину кучи.

— А с чего он решил, что ты можешь лечить? — вмешалась Анна.

— Я сам предложил. Все-таки я твой сын и кое-что умею.

Они еще поспрашивали меня, но я стоял на своем, ни словом не обмолвившись о том, что наместник сказал про круглосуточную сиделку и месяц бесплатной работы в его саду. Не хотелось еще сильнее накалять ситуацию.

Когда добрались до дому, увидели двух женщин, выходящих из нашей калитки.

— А вот и вы, — всплеснула одна из них руками и доброжелательно улыбнулась. — Авдотья сказала, что вы ушли куда-то и не предупредили, когда вернетесь. Мы тут с Верой вам гостинцев принесли.

Вторая тоже выглядела довольной, хоть и не светилась, как первая.

— В честь чего гостинцы? — напрягся Иван.

— В благодарность, конечно же. Крысы передохли от Егоркиной ловушки, — она кивнула на меня. — Замучились мы с ними. И ведь наглые какие были: прямо при тебе по дому шастают. Я и сама их хотела перебить, только они прыткие такие — ни разу не удалось лопатой ударить. А та отрава, что нам от крыс из Высокого Перевала привозили, совсем не помогла. Наши крысы оказались сильнее ихних.

— Ясно, — кивнул Иван и покосился на меня.

Я же не особо радовался тому, что пришлось потравить крыс. Если бы Система не заблокировала мою способность управлять мелкими существами, то я просто выгнал бы их из общины в Дебри, как сделал с Норель.

Женщины еще раз поблагодарили и ушли. Когда мы зашли в дом, Авдотья показала их гостинцы: трехметровый отрез плотной ткани, литр растительного масла, пять сухих рыбин. Кому-то может показаться, что это не такие уж дорогие гостинцы, но не для местных общинников. Здесь очень трудно зарабатывались деньги, поэтому даже такие подарки считались роскошеством.

После ужина я сел за перерисовывание карты. И чем больше в нее вглядывался, тем чаще подмечал все новые и новые места. Кроме названий поселений, здесь не было никаких обозначений, но по цвету красок,