Тепла хватит на всех 4 (СИ) - Котов Сергей

Макс прервался и сделал глоток кофе.

— Так понимаю, никаких докладов ты не отсылал? — спросил Сергеич, воспользовавшись паузой.

— Отсылал, — ответил лётчик. — Но, видимо, это совсем не то, что получали вы. Женя мне рассказал о какой-то записке, которую я вроде как передал непосредственно в создание одной из сотрудниц с предупреждением или какой-то дичью в таком же роде.

— Ладно. Время на сверку докладов ещё будет, — вздохнул Сергеич. — Мне кажется, что самый первый твой доклад был подлинным. Ты ведь старался в нём о чём-то предупредить, да?

— Я опасался, что кто-то посторонний может его прочитать, — признался Макс. — Поэтому старался заложить намёки.

— Молодец, — похвалил его руководитель, после чего спросил: — Что тебе удалось выяснить насчёт арбитров и прочих правил?

— Да не так много, на самом деле, — вздохнул Макс. — Когда я попал в пещеру, там уже был другой толкователь. Он объяснил мне порядок вызова на поединок и последствия, в общих чертах. Ну, про гегемонию и прочее.

— И ты пошёл на это? — спросил Сергеич.

— Так выхода-то в тот момент уже не было, — Макс пожал плечами. — Я вошёл в пещеру. По правилам выйти просто так я не мог. По крайней мере, не предложив себя во служение действующему гегемону О-деа. Так мне объяснили.

— А кто был действующим гегемоном? — продолжал спрашивать руководитель.

— Вот тут я не совсем понял. Говорили про какого-то Тейдана, но так, будто бы он уже погиб. А потом я видел, как они Женьку Тейданом называли… но, в общем, на тот момент, когда я был там, арбитр вызвал претендента. Этого хмыря, которого Женя уконтропупил в итоге. Но тогда у меня малость не получилось. Он сначала меня обездвижил, и я кое-какие его разговоры с арбитром слышал. Сделал выводы. Потом просто провал, я подумал, что умер. А потом вдруг всё опять разморозилось. Ну и дальше вы знаете — Женя рассказал.

— Ясно… хотя, на самом деле, ничего не ясно, — вздохнул Сергеич и посмотрел на меня: — Выходит, очень многое завязано на твою персону, да, Жень? Понять бы ещё — это из-за того, что ты первым полетел, или же есть ещё какие-то резоны, о которых мы не знаем.

Я молча пожал плечами.

— Так. Ладно, ребят. В общем, расклад такой: наши ВКС, конечно, нервные, но против меня они не попрут. Мы садимся на Луне, как в прошлый раз ты, Женя, сел. Китайцы выделят нам сектор для карантина — я договорюсь. Корабль мы покидаем. Он тоже остаётся на Луне. Под него построим отдельный корпус, с высшей защитой. Конечно же, с таким грузом на борту его на Землю никто не пустит.

— Разумно, — одобрил я. — Кстати, а с вами-то что? Мы карантин не проходили. В биосфере корабля наверняка есть бактерии с О-деа. Биом не заменить так быстро.

Сергеич широко улыбнулся.

— Вот за что ты мне нравишься, так это за сообразительность, — сказал он. — Именно поэтому пошёл я лично. Просто больше ни у кого нет искусственного иммунитета должного уровня. Даже Влад и Антон пока что не добрались до этого уровня. Ну и, само собой, переговоры я беру на себя. Ваше дело — не вмешиваться. Ясно?

— Ясно, шеф! — мы с Максом кивнули одновременно.

Сергеич общался по обычному радиоканалу долго, часа три. Сказывалась задержка с Землёй. Я так понял, буквально всё решалось на высшем уровне. Но, в конечном итоге, получилось именно так, как и говорил руководитель проекта — мы взяли курс на Луну.

Садились рядом с уже знакомой мне базой. Диспетчер мне был незнаком, но во время прилунения об общался со мной очень вежливо, с подчёркнутым уважением. Видимо, судьба семени дерева гинкго уже была известна среди китайского персонала.

— Это что-то вроде Илтар твоего мира, да? — спросил Варрэн, когда на экране в пункте управления мы наблюдали приближение лунной поверхности. Для полётов вне атмосферы правила безопасности оказались менее строгими, и нам не обязательно было упаковываться в спасательные капсулы.

— Скорее, Вехн, — ответил я.

— Понятно… — вздохнул пацан. — Получается, мы будем жить на ней? Да?

— Только на время карантина, — я использовал русское слово, Варрэн уже знал его смысл.

— А долго?

— Пока биологи не посчитают, что мы безопасны, — ответил я.

— Но не переживай: у нас хорошая компания. К тому же, ты сразу начнёшь знакомиться с Землей: у тебя будут книги, фильмы, информационные системы и учителя, чтобы заниматься земными языками.

— Языками? Это как диалекты на Небесном Щите, да? Разные слова для разных местностей? — спросил Варрэн.

— Не совсем… боюсь, тут всё несколько сложнее.

Наш разговор прервал диспетчер с корректировочными данными для захода на точку. Как-то необычно было снова вручную обрабатывать информацию. Я скучал по Васе…

Сразу после приземления нас отвезли на роверах в один из новых секторов Лунной базы, который, как и в прошлый раз, решили использовать для карантина. Он оказался даже более роскошным, чем предыдущий: оранжереи, бассейны, спортивные комплексы, сауны. И множество деликатесов в столовой! Уже доставленных и приготовленных, из лучших оранжерейных хозяйств.

— Я же говорил: они оценят по достоинству то, что ты сделал с их подарком, — подмигнул Сергеич, когда мы осматривали всё это великолепие.

Варрэн же и вовсе был ошеломлён и подавлен.

— И это всё для нас? Всего лишь для нас четверых? — всё спрашивал он.

— Нравится? — подмигивал я в ответ.

— Да, но… странно. Тут всё такое лёгкое! Мне кажется, так можно силу потерять, да?

— Ничего. Только тренироваться придётся, — ответил я. — Ну и вообще: карантин — это не повод расслабляться. Так что я поговорю с педагогами, и мы придумаем, как сделать так, чтобы ты догнал своих земных сверстников.

— Что такое «педагоги» и «сверстники»? — спросил он. Я продолжал вставлять всё больше земных слов в наши разговоры, чтобы Варрэну легче давалось освоение русского.

— Педагоги — это люди, которые учат детей разным полезным вещам. А «сверстники» — это те, кому примерно столько же лет, как и тебе.

— Но почему не сказать «учителя» и «одногодки»? — спросил Варрэн, пожав плечами. — Эти слова есть в наречии Небесного Щита!

— Чтобы ты сразу начал понимать, какая непростая вещь — земные языки, — подмигнул я. — Это называется богатство средств выражения. Чтобы у тебя было много возможностей выразить мысль по-разному, с учётом ситуации.

Варрэн поджал губы и потёр подбородок.

— Спасибо, Тейдан, — ответил он после небольшой паузы. — Это действительно интересно.

Когда мы заселились по своим каютам и пообедали, Сергеич снова собрал нас всех на центральной аллее, возле оранжереи. Всех, включая Варрэна.

— Женя, Максим, Варрэн, — сказал он. — Вы все — участники проекта «Север». Поэтому карантин и то, как мы его проходим — это моя зона ответственности. Так что я устанавливаю следующий порядок…

Следующие минут двадцать Сергеич подробно рассказывал, как мы должны следить за своими физическими кондициями, заниматься строго по расписанию и в соответствии с рекомендациями медиков. Как мы должны подключиться по связи к текущим проектам «Севера» и вносить свой вклад. Ну и всё прочее — включая наставления Варрэну, как он должен усердно учиться. Больше того, Сергеич просил меня переводить его слова.

И лишь по окончании этого странного собрания, похожего на линейку в пионерском лагере, я вдруг понял, что Сергеичу сильно не по себе. Ничего удивительного: ведь своим решением он сам, добровольно, лишил себя свободы манёвра, застряв в карантине. Но самое плохое — я решительно не видел ни одного способа ему хоть как-то помочь.

Наконец, мы разошлись. Варрэн попросил разрешения ещё раз осмотреть территорию отсека и отправился на прогулку. А я пошёл к себе в каюту. Достал планшет, которыми нас снабдили гостеприимные хозяева, закачал подборку новейших статей по теории бран и погрузился в изучение новейших теоретических выкладок и гипотез.

Конечно же, учитывая ситуацию, я делал особый упор на интерпретацию явлений квантовой связи в теории бран. Пытался найти изъян или способ, как именно могли перехватывать наши доклады, хотя бы теоретически. Но все мои изыскания были совершенно напрасными.