Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко
— Когда-то я сделала глупость, вступив в ряды женской масонской ложи «Северная Пальмира», — неожиданно сказала она. — И сделала это не по своей инициативе, меня пригласила вступить руководитель ложи Ирина Витальевна Ланская. Мол, старинный дворянский род, это сделает честь нашей ложе… А потом она как-то побывала у меня в гостях, кстати, сама напросилась, и её явно заинтересовало зеркало. Начала меня расспрашивать о нём, даже потрогала раму. И, уходя, спросила, не хочу ли я это зеркало продать или вообще подарить ложе. А когда я ответила, что это наша семейная реликвия, которая не продаётся ни за какие деньги, Ирина вроде бы даже не стала настаивать. Но позже ещё не раз заводила разговор о зеркале. На этот раз более настойчиво, намекая, что от моего положительного решения будет зависеть моё будущее в ложе. Чувствуя в этом какой-то нездоровый интерес, я снова отказала, и наши отношения — прежде ровные и даже, я бы сказала, доброжелательные — явно пошли на спад. И вообще я поняла, что масонство — это как бы не моё. В общем, покинула я «Северную Пальмиру». И тебя на будущее предупреждаю — держись от Ланской подальше.
— Так я и не собираюсь вступать в масоны, тем более в женскую ложу, — хмыкнул я.
— Ланская может сама тебя найти, и мне почему-то кажется, что попытается сделать это. Возможно, Ирина что-то пронюхала о необычных свойствах зеркала, хотя не знаю, откуда она могла получить информацию. В общем, я тебя предупредила… Кстати, теперь, после того, что ты узнал, каковы твои планы?
Я замешкался с ответом. Мне нужно было время, чтобы переварить услышанное.
— Вы хотите услышать ответ прямо сейчас?
— Учитывая, что мы с тобой больше не увидимся, да, — не сводя с меня строгого взгляда, ответила Росси.
— Уфф… Ладно, я не буду продавать комнату. И если получится с работой, то перееду в Питер насовсем. Об этом я уже думал… Такой ответ вас устроит?
— Вполне, — на лице женщины появилась довольная улыбка. — Я даже не настаиваю, чтобы ты жил именно в этой комнате, хотя она мне очень дорога, в ней прошла вся моя жизнь, и не только моя… Когда-то вся квартира принадлежала моим предкам. Бабушка с ностальгией вспоминала, как у неё собирался кружок посвящённых, и она проводила для них сеансы спиритизма, практиковала, как я тебе и говорила недавно, разные оккультные направления, за что в советское время задним числом едва не угодила в тюрьму. Повезло, что среди её бывших клиенток оказалась жена известного врача, у которого наблюдалась вся ленинградская верхушка. Можешь со временем приобрести более просторное и современное жильё, если, конечно, получится на него заработать. Просто прошу — не продавай комнату. В том числе и по причине потери зазеркалья. Хотя, конечно, как портал в прошлое оно будет действовать везде, включая твой Зарыбинск. Но опять же возможность повреждения при транспортировке… Я бы на твоём месте не рисковала. Поживи, Ваня, в Петербурге, возможно, ты его полюбишь. Да, город с характером, не каждого принимает, но, быть может, со временем вы полюбите друг друга.
— Хм, возможно, — пожал я плечами.
И отправил своего ферзя на h5, после чего Росси протянула мне руку:
— Сдаюсь! Ты же говорил, что не очень хорошо играешь в шахматы…
— Повезло, — совершенно искренне признался я.
— Ладно, верю, — улыбнулась она. — Что ж, тогда вернёмся к нашим баранам, как говорила моя бабушка. В принципе, ты уже знаешь, как пользоваться зеркалом. Предостерегу лишь тебя от опрометчивых шагов. Не старайся использовать зеркало в корыстных целях. Оно досталось тебе не как средство личного обогащения, а как…
Она запнулась, подбирая слова. Потом пожала плечами:
— Может быть, как возможность что-то исправить. Я вот пыталась папу спасти, но не получилось. Зато получилось спасти себя и, бабушку и соседей от голодной смерти во время блокады. Понемногу приносила продукты из прошлого, да и то предпочитала не воровать, что было довольно рискованно, а обменивать их на вещи. Вещи нашей семьи, вещи соседей… Мы им говорили, что нашли покупателя, который обменивает продукты на вещи по нормальной цене, а не берёт их за бесценок. В том числе золото и прочие драгоценности. Конечно, приходилось следить, чтобы на предметах не стояла, например, дата, не соответствующая тому времени или штамп какого-нибудь «Ленпромторга». Всё это могло вызвать ненужные вопросы. Так мы, можно сказать, и выжили. Надеюсь, в твоей жизни такой ситуации не случится.
— Да уж, — поёжился я, представив себя в блокадном Ленинграде.
— Ну и разве не интересно в принципе побывать в прошлом? Увидеть своими глазами, как жили наши родители, деды, прадеды… Заглянуть на триста, четыреста лет назад? Но опять же, всё это нужно проделывать с известной долей осторожности. Ни в коем случае не брать с собой какие-то артефакты из своего времени, вроде сотового телефона, которые могут вызвать вопросы у жителей той эпохи, куда ты отправляешься. Одеваться тоже нужно соответствующе, хотя бы нейтрально, а ярлыки, указывающие на производителя, спороть. Да и за речью следить приходится. Был у меня случай, как раз, когда отправилась за продуктами из блокадного Ленинграда в Петербург 1908 года. Торговала нашими вещами на Сытном рынке, чтобы потом на вырученные деньги купить еды. А по соседству со мной тётка стояла, торговала вязаными шалями собственной работы. Ну и, пока покупателей не было, слово за слово, разговорились. Она мне давай жаловаться, как трудно живётся простому народу, муж её гнёт спину на заводе, весь больной, постоянно получает зуботычины от мастера, да ещё с получки всегда пьяный в стельку домой приползает. Хорошо, если получку оставшуюся донесёт до подвала, где они обитали с двумя детьми, а то, бывало, попросту грабили его, дурака, в подворотне. И лупит её почём зря, и детей своих лупит. А я возьми, да и ляпни, что и десяти лет не пройдёт, как всё изменится. Что царя скинут, народ возьмёт власть в свои руки, а права мужчин и женщин