СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак

Которая, ещё больше испугавшись, уже сама вцепилась в мою ладонь и, дрожащим от волнения и напряжения голосом, чуть слышно проблеяла.

— Коля-а! Мне страшно!

«Ёб же ж твою мать»! — Заметив краем глаза, как охранники из «девятки» выхватили и начали направлять в нашу сторону оружие, про себя выругался я. Прошу прощения за столь ёмкое и излишне образное описание, охвативших меня эмоций.

И, мягко но сильно отодвинув выступившего вперёд и держащего неизменный пистолет направленным мне в грудь, Цинёва, быстро подошёл к Сталину.

— Иосиф Виссарионович, это важно! — Не дожидаясь обычного в таких случаях, «как вы смеете» и «что вы себе позволяете», почти закричал я.

После чего, вытолкнув перед собой практически потерявшую сознание Верочку, «шмальнул» сразу парочкой файерболов.

Отвлекая, таким образом внимание и перенося успевшее накопиться раздражение на «внешние», так сказать, факторы. А потом, убедившись, что инстинктивно выставленные девушкой руки коснулись груди Сталина, перенёс нас с Верой в Стазис.

Сразу же лишив, и так находящуюся в полуобморочном состоянии красавицу сознания. А затем, грустно и печально вздыхая о своей тяжёлой но, тем не менее, добровольно выбранной участи, принялся стаскивать с неё одежду.

Кручинился же я оттого, что, ежели бы не собственная дебильная щепетильность, то «вся эта вот эта красота» могла бы быть моей. Правда, со всеми вытекающими из этого решения, последствиями. В виде абсолютно непредсказуемой а, вернее, вполне извесной и, между прочим, грозящей моей неминуемой кастрацией, реакции Марины.

Ну и, обязательных и непременных страданий от, по-прежнему неразделённой любви но, при этом, «соблазнённой и опозоренной», Веры.

В общем, как ни крути, а всё, что ни делает Создатель, делает он к лучшему. По крайней мере, «кривая моих мыслей» довела до того, что, дабы избавиться от матримониальных Вериных притязаний, наконец решился на ещё одну инициацию. И, очень даже может быть, мне удасться сделать счастливыми ещё двоих, очень хороших и, в любом случае, заслуживающих личного благополучия, людей.

Занятый всеми этими раздумьями, я невольно отвлёкся от созерцания обнажённой Верочкиной натуры. И, действуя практически «на автомате», положил её в медицинскую капсулу и запустил тестирование и настройки.

После чего на экране появилась информация о состоянии, не то, чтобы идеального но, всё же, довольно-таки неплохого здоровья, будущей одарённой. Ну и, конечно же, время, требующееся для необходимой мне перестройки её юного тела.

На что, учитывая молодость и великолепные физические показатели, понадобится всего лишь одна неделя. Которую вашему покорному слуге опять предстояло провести в уже изрядно набившем оскомину и очень сильно подзаебвшем, межмировом пространстве. Извините за мой французский.

Хотя, что такое семь несчастных дней, что придётся потратить для возможного счастья и, при этом, стопроцентного и несомненного благополучия, весьма небезразличной мне девушки?

Встреченной в первый же день моего здешнего пути. И, как ни крути, пусть даже опосредованно и косвенно, сыгравшей очень большую роль в моей дальнейшей судьбе.

Ведь, не будь Вера так чиста и наивна, и не влюбись в меня со всем отчаянием испытавшей первое сильное чувство юности, кто знает, что бы было? Ведь, окажись на её месте кто-нибудь поопытней и попроще, вроде разбитной продавщицы из ювелирного Кати, я бы не стал миндальничать и обязательно затащил бы подвернувшуюся под руку пассию в постель.

Что, в свою очередь, не то, что бы точно но, подозреваю, что с очень большой долей вероятности, привело бы к натянутым и грозящим большими осложнениями разборкам с Мариной. Это, если б она вообще меня не бросила.

Вполне естественно и закономерно, перетянув на свою сторону Леську. А та, в свою очередь, несмотря на весьма юный возраст и, немножко несерьёзное, впрочем, как и у всякого шестилетнего ребёнка, отношение к жизни, является как ни крути, единственным лучиком надежды на возвращение и в двадцать первый век и в моё родное Содружество.

Так что Вера, от всей моей, давно заблудшей и, с попаданием в эту Локацию, принявшей на себя очень много грехов души, большое тебе, даже просто огромное, спасибо!

За то, что ты есть. За то, что ты такая, чудесная и светлая, смотрящая на мир широко распахнутыми глазами и, при этом обладающая сильной волей и, как выяснилось, при этом ещё очень и очень талантливая.

Излечивающий саркофаг постепенно делал своё дело. Ваш покорный слуга коротал время, занимаясь боевыми комплексами, валяясь в нашем, установленном под настойчивым нажимом Марины, шатре и проецируя на сетчатку глаза очередные «мыльные оперы». Ну, а «внутренне время Стазиса» потихоньку шло.

И, как это обычно бывает, как то само-собой, «тихой сапой»* (*«Сапа», слово французского происхождения, обозначающее тайный подкоп или окоп, помогающий незаметно пробраться к расположению противника. Отсюда произошло всем известное слово «Сапёр») приблизилось с ожидаемому мною финалу. То есть, запрошенная чудо-аппаратурой неделя подошла к концу и я принялся приводить себя в порядок.

Не спеша ополоснулся под душем, побрился и, одел, аккуратно повешенный на, заботливо принесённые Мариной в Стазис плечики, свой повседневный и, как ни странно, по-прежнему единственный, имеющийся у меня, костюм. Потом дождался окончательного отключения медкапсулы, вытащил внешне ни изменившуюся девушку из саркофага и, держа её на весу с помощью силового поля и помогая себе невидимыми руками, принялся одевать.

Что опять вызвало, к счастью, вполне контролируемый, всплеск гормонов. Который я без особого труда подавил волевым усилием. И, поставив Веру на ноги и разбудив похлопыванием по вполне себе розовым щёчкам, вытолкнул её из Стазиса.

Прямо в объятия, несколько обескураженного такими действиями, Иосифа Виссарионовича Сталина.

Сам же я, оказавшись за спиной у красавицы, потихоньку оценивал последствия моей варварской выходки.

Ну, что сказать… «Бабахнуло» знатно. Во всяком случае, с люстры посыпались какие-то хрустальные побрякушки, лопнуло, осыпав близлежащее пространство но, к моей виликой удаче, никого серьёзно не ранив, несколько окон. А эта, «осчастливленная» в кавычках, реальность одна тысяча девятьсот семьдесят второго года, обрела ещё одну одарённую.

Которая, учитывая её пионерское прошлое, комсомольское настоящее и, при этом, очень высокие морально-волевые качества, ничем не помешает а, скорее, очень даже поможет, в деле построения коммунизма.

Который социалистический лагерь вполне справедливо посчитал наиболее верным, из всех доступных сообществам условно-разумных, вариантов развития общества. Ведь именно коммунизм, ведёт к всеобщему процветания. А не набиванию карманов малой кучкой, паразитирующих на простых людях, жадных и беспринципных нуворишей.

Так что Вера, в любом случае, не будет лишней в «играющих за наших команде».

— В-ваше Высочество! — Слегка запинаясь и, с какой-то усталой укоризной в голосе,