Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
…..
В отличие от Ээро Эркко, помощник главного редактора «Дейли Телеграф» Фредерик Миллер остался от моего рассказа в полном восторге. Этот джентльмен был одноглазым и носил черную повязку, скрывающую левый глаз, чем напоминал мне Курта Айсмана из фильма моего прежнего мира — «Семнадцать мгновений весны».
— Это великолепно! Это то, что нужно! Молодой человек, вы случайно не знакомы с Джеком Лондоном?
— Нет, сэр, — растерялся от подобного вопроса я. — Только с некоторыми его произведениями.
— Нет, нет. Это не то. Просто вы своим рассказом подняли ту же проблему, с которой боролся и Джек Лондон, будучи нашим журналистом. Он опубликовал ряд статей о голоде в рабочих кварталах Лондона и других крупных городах Великобритании. После первого голодного марша 1905 года власти столицы смогли немного снизить… — англичанин внезапно прервался. — Хотя, вы всё равно не в курсе всех событий, поэтому не будем отвлекаться. Оставляйте ваш рассказ, мы начнём его публикацию уже завтра. Но, для большего эффекта, растянем на четыре-пять номеров.
— Вы уверенны, сэр Миллер? — зачем-то переспросил на своём ломанном английском мой издатель.
— Даже больше! Я уверен в успехе этого рассказа настолько, что готов заплатить не один пенни за слово как мы договаривались, а два. Да! Два пенса! Точно! Я заплачу два пенса за каждое слово из этого рассказа, включая даже название.
Пока мы шли на выход, я сумел вычислить предполагаемый доход за свои пять тысяч сто три слова. Умножил на два и разделил на двести сорок, такое количество местных пенни в одном фунте стерлингов. Получилось сорок два с половиной фунта. Очень даже прилично по нынешним временам. Почти годовой доход фермера средней руки в графстве Бакингемшир, если верить рассказам родственников Кевина Райта.
А по денежной системе у них, у англичан, всё очень запутано. Фунт стерлингов может состоять из разных разменных монет, а не как у нас — сто пенни за марку или сто копеек за рубль. Здесь есть крона и полукрона, флорин, шиллинг, гроут и полугроут, пенни которые ещё и пенсы, и полупенни, а также самая маленькая разменная монета — фартинг. Этих фартингов, в одном фунте, аж девятьсот шестьдесят штук. Дурдом. А есть ещё золотые соверены и таинственная гинея в которой уже двадцать один шиллинг, а не двадцать как в фунте или соверене. Понапридумывают же, а приезжим потом мучайся.
Причем, в первую неделю после приезда в Англию, некоторые представители нашей команды попадали в неприятные истории с разменом денег. Они-то привыкли, что в нашей марке сто пенни, а когда им отсчитывали больше, они благородно отказывались от лишнего. И так продолжалось до тех пор, пока кто-то из чиновников не услышал рассказы атлетов про это. Экстренно собрали всю команду и херра Финч прочитал лекцию про деньги Великобритании. Не забыв упомянуть даже про имеющие хождения в этой стране монеты и токены частных компаний.
…..
Угрожающее движение справа я заметил лишь в последний момент и попытался одновременно присесть, остановиться и развернутся, но малость не успел. Над моей головой прошелестел какой-то предмет, снося с головы котелок. Не ожидая ничего хорошего от случившегося, я, как на тренировках с Рейно Лахти по уличной драке, крутанулся и резко отпрыгнул назад, попутно выхватывая свой пукко из внутреннего карманчика куртки.
Послышался топот башмаков противников, и я крутанулся опять в другую сторону пропуская удар какой-то палки мимо себя, попутно пытаясь нанести удар ножом в сторону смутной тени. И отпрыгнув ещё раз, понял, что не зная местности, сам себя загнал в тупик. Вернее в угол между закопчённой стеной дома и такой же грязной пристройкой.
— С,стрый м, лый, — с каким-то жутким акцентом прошипел один из противников. — Оп, сный. М,ка п, дрезал, с, ка.
Мои глаза, попривыкнув к полумраку переулка, смогли различить троих неизвестных, остановившихся от меня шагах в трёх-четырёх.
— Слышь, парень, если жить хочешь, доставай бумажник и часы, и кидай нам. И мы уйдём, — произнёс неизвестный, стоящий слева от меня.
— Хорошо, — согласился я. — Но меняю деньги на свой котелок. — решил я поторговаться и, чем перкеле не шутит — прорваться, пока один из троицы отправится на поиски моего головного убора.
— Чего? Котелок? Ха-ха-ха, — заржал обладатель правильной речи. — Ха-ха-ха, котелок, ой, не могу, ха-ха-ха. Ну ты и шутник, малый. Твой котелок уже Майк прибрал, за то что ты ему руку поцарапал. Ха. Так что не юли и время не тяни, считаю до трёх, а затем…
— Хорошо, хорошо, — прервал я спич этого бандита и, перехватив пукко левой рукой, правой полез внутрь куртки, якобы за бумажником.
Но вместо портмоне моя рука извлекла карманный револьвер Webley Scott pocket M1901. И я, не вступая ни в какие переговоры, открыл огонь. Этот револьвер я и прикупил только из-за компактности, самовзводного механизма и почти бесшумного предохранителя.
Но вот звук выстрелов у этого шестизарядного восьмимиллиметрового малыша был довольно громким. Три выстрела, три упавших тела. Два как упали, так и остались лежать неподвижно, а вот третий, получивший семиграммовую пулю в живот, свернулся калачиком и подвывая ерзал ногами по грязной мостовой. И именно с его головы слетел мой котелок, который я и подхватил. После чего произвёл три контрольных выстрела в головы бандитов, заодно прекратив мучения раненного в живот.
И поспешил на выход из этого переулка. В обратную сторону от станции метро «Kensington High Street», где я, наверное, неосторожно и засветил содержимое своего портмоне. Никакого желания сталкиваться с представителями местных органов правопорядка у меня не было. Особенно после того, как наша команда по перетягиванию каната подвинула на третье место команду полиции Ливерпуля и этим действием лишила наград команду полиции Лондона.
Ничего и не произошло бы, не реши я проводить своих стрелков на вокзал «London Bridge». Хоть до закрытия олимпиады и оставалось ещё почти два месяца, Рейно Лахти и я приняли решение, что ему и его команде пора домой, в Финляндию. И даже прикупили билеты на грузопассажирский пароходик «Муху», идущий в Або. Ээро Эркко, которому, конечно, хотелось чтобы на торжественном закрытии прошла вся сборная, которая принимала участие в открытии, ничего не мог сказать против, так как поездка стрелков финансировалась «Хухта-групп».
До вокзала добирались на нанятом гужевом омнибусе, так как команда тащила с собой большое количество оружия и остаток нерасстрелянных патронов. А вот