Аллер. Том 6 - Олег Сынков

Милира не отвела взгляда. Я видел, как она старается держаться спокойно, но пальцы на её руке медленно сжались в кулак.

— Какая она?

Я хотел ответить сразу, однако слова застряли. Как описать ребёнка, которого ты видел всего один раз, но о котором теперь думаешь каждый день? Как объяснить, что её существование перевернуло всё, что я считал своим преимуществом?

— Маленькая, — наконец сказал я. — Конечно, маленькая. У неё такие же волосы, как у Мивары, и… — Я запнулся, пытаясь подобрать точное слово. — Она смотрит очень серьёзно. Будто уже понимает, что вокруг неё происходит.

— Она похожа на тебя?

— Не знаю. Может быть. Мне показалось, что да.

Милира опустила глаза. На её лице не было ни злости, ни обиды — только усталость, и от этого мне стало ещё тяжелее. Я ожидал упрёков. Почти надеялся на них: рассердиться было бы проще, чем молча принимать её боль.

— Ты держал её на руках? — спросила она.

— Держал.

Она кивнула, словно подтверждая для себя какую-то мысль. Потом погладила живот, и ребёнок внутри неё будто ответил движением. Я заметил, как её ладонь на мгновение замерла.

— И что ты почувствовал?

В комнате снова стало тихо. Я не мог сказать ей, что в тот миг испугался. Не девочки — себя. Испугался того, что не знал, кем я должен быть для неё, и что никакое решение не вернёт времени.

— Что я опоздал, — сказал я. — И что уже не могу сделать вид, будто ничего не произошло.

Милира чуть приподняла подбородок.

— А что ты собираешься делать теперь?

— Найти для неё место в своей жизни. Если Мивара позволит. Если сама девочка однажды захочет меня видеть.

— А в нашей жизни? — тихо спросила она.

Вот этого вопроса я боялся больше всего. Я придвинулся ближе, но не стал касаться её без разрешения.

— Я не хочу ничего от тебя скрывать. Но и не хочу, чтобы ты думала, будто эта девочка отнимает у тебя или у нашего ребёнка мою любовь.

— Я не думаю, что любовь можно отнять, Аллер. — Милира посмотрела на меня внимательно и, кажется, пыталась понять, не прячу ли я за этими словами что-то ещё. — Я думаю, что ты снова решил всё сам. Узнал о дочери, носил это в себе, а потом выбрал момент, когда мне уже поздно было спросить, то почему ты молчал.

— Ты права.

Признание далось нелегко, но было честным. Я опустил голову, глядя на наши руки. Милира не отстранилась, однако и не потянулась ко мне.

— Я боялся, что эта новость причинит тебе боль.

— Она и причинила, — сказала Милира без упрёка. — Не потому, что у тебя есть дочь. А потому, что ты решил: я не справлюсь с правдой.

Я поднял на неё глаза.

— Я не должен был так поступать.

— Нет, не должен.

Её голос дрогнул, и я наконец осторожно накрыл ладонью её пальцы. На этот раз она не убрала руку, хотя и не ответила на моё прикосновение.

— Ты хочешь с ней видеться? — спросила она.

— Да.

— Часто?

— Не знаю. Всё зависит от Мивары и от самой девочки. Я не хочу появляться в её жизни только тогда, когда мне удобно. Если я стану для неё отцом, то должен быть рядом не на словах. Но этого я сам себе не могу позволить. Просто не получится, я не люблю её мать да и не любил никогда, она сделала так чтобы у неё появился ребёнок именно от меня. Ты просто многого не знаешь.

Милира долго молчала. За окном ветер шевельнул ветви, и тени от них скользнули по стенам. Я подумал, что она сейчас попросит меня уйти, но она лишь глубже вздохнула.

— Я знаю но не всё, сказала она. И ещё,тогда не обещай того, чего не сможешь выполнить, — произнесла она. — Ни ей, ни мне. Мне не нужны красивые слова. Мне нужно знать, что ты будешь говорить со мной, даже если правда неудобная. Особенно если неудобная.

— Буду.

— И ещё, Аллер. Не думай, что, посадив привратника у дверей, можно уберечь меня от всего, что происходит в мире. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока ты однажды вернёшься с очередной тайной.

— Я знаю и всё понимаю.

— Нет, не знаешь, — она едва заметно улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. — Иначе давно бы рассказал мне всё сам.

Я хотел возразить, но не нашёл ни одного слова, которое не прозвучало бы оправданием. Милира была права. Я слишком часто принимал молчание за заботу и осторожность за мудрость. А теперь между нами лежали не только страх за ребёнка и опасность, надвигавшаяся на человечество, но и все те вещи, о которых я решил умолчать.

— Я расскажу тебе, — сказал я. — Не всё сразу, но расскажу.

— Начни с того, что происходит за тёмной стеной. Меня всякие слухи угнетают.