Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

«Ну?» — мысленно обратился я в темноту собственного разума. — «Старик ушёл. Свидетелей больше нет. Что дальше?»

Ответ пришёл с заметной задержкой. Сначала я ощутил, как наруч на предплечье едва заметно потеплел, точно к нему приложили горячую ладонь. А затем в голове снова раскатился всё тот же глубокий, вибрирующий голос:

«Камин. Направь наруч в сторону пепла».

Я поднялся с деревянного кресла и в несколько шагов приблизился к камину. Берёзовые угли в нём почти полностью истлели, едва заметно мерцая багровыми точками сквозь толстый, пухлый слой серой трухи. Зафиксировав стопы на половицах, я вытянул правую руку вперёд, разворачивая бронзовый наруч в сторону каминной решётки.

В первые мгновения воздух в комнате оставался неподвижным, а металл на предплечье хранил привычную тяжесть.

Но затем бронзовые пластины ощутимо нагрелись, и прямо под ними, пробивая кожу до самых мышц, побежала колкая волна мелких разрядов. Наруч тускло вспыхнул изнутри, а затем из стыков артефакта тонкой змейкой вырвалась струйка густой, накопленной магии пепла, потянув за собой серые хлопья со дна очага.

Повинуясь этому импульсу, сухая труха на кирпичной кладке впервые пришла в движение. Сначала по дну очага побежала едва заметная серая струйка, а следом первые невесомые частицы оторвались от кирпичей и взмыли вверх, сплетаясь с магическим потоком из наруча.

С каждой секундой этот поток набирал силу. Пепел тянулся из глубины очага тонкими серыми нитями, плавно закручивался в прохладном пространстве комнаты и постепенно сливался перед камином в единый плотный ком. Серый туман вытягивался во весь рост, уплотнялся на глазах и обретал чёткие грани, пока хаотичное движение окончательно не прекратилось.

Из остывшего пепла перед камином сформировалась полноразмерная человеческая фигура.

Высокая, заметно превосходившая меня ростом, она почти упиралась тёмным теменем в массивную потолочную балку. Её внешние контуры сохраняли подвижность. Серые хлопья непрерывно осыпались с широких плеч и рук, опадали на пол бесшумной трухой и тут же взмывали обратно, втягиваясь в общий объем.

Силуэт словно каждую секунду рассыпался и конструировался заново, но сохранял полную целостность. Чётких черт лица у фигуры не имелось. Лишь там, где у человека должны находиться глазницы, тускло тлели две красные точки, точно багровые угли в самом центре истлевшего костра.

И эти раскалённые точки пялились прямо на меня.

Я замер на месте, удерживая с ними прямой визуальный контакт. В Ольховке до меня доносился лишь его глухой ментальный голос. Теперь же передо мной находилось его прямое физическое проявление, и это создавало абсолютно иные ощущения.

От пепельного силуэта не веяло прямым нападением или слепой агрессией. От него исходила монолитная, давящая тяжесть. Подобное чувство возникает рядом с гигантской скалой или на краю глубокого тёмного оврага, когда вокруг сохраняется полная статика, но всё твоё нутро отчётливо осознаёт собственную мизерность перед этой махиной.

— Ну здравствуй, — проговорил я вслух, ощущая сухую шероховатость в горле, и слегка откашлялся. — Признаться, я представлял тебя немного иначе.

«С рогами, копытами и тремя хвостами?» — раскатился в моем сознании голос Моррага, в котором отчётливо проскользнула ехидная ирония, пока пепельные угли в его глазницах едва заметно разгорелись ярче. — «Ваши живописцы всегда отличались крайне богатой фантазией, когда пытались изобразить то, чего никогда не видели».

Голос всё так же транслировался прямо в моё сознание, но теперь я физически ощущал его источник. Звук шёл ровно из той точки пространства, где стояла пепельная фигура, создавая полное впечатление обычного диалога с человеком в двух шагах от меня.

— Ты сказал, что можешь помочь, — продолжил я, решив не тратить ресурсы на бессмысленные любезности. — Я не способен снять этот артефакт. Дед со всей своей магией воды тоже потерпел провал. А моему брату этот артефакт сейчас нужен куда сильнее, чем мне.

«А кто тебе сказал, что его вообще требуется снимать?» — в тоне божества снова звякнула легкая насмешка. — «Наруч выбрал тебя сам, и по моему мнению, этот выбор абсолютно правильный».

— Правильный? — я невольно покосился на своё предплечье, где бронзовые пластины всё ещё хранили остаточное тепло. — А что делать с Феликсом? Пепел внутри парня стремительно рвётся наружу, и без этого артефакта брат просто сгорит изнутри в ближайшие пару недель.

Красные угли в глубоких глазницах силуэта чуть сместились. Морраг перевёл свой тяжелый взгляд с меня куда-то за моё плечо, в сторону спящего на кровати Феликса.

«Судья никогда не появляется в одиночку…» — ровно произнёс бог, и серая взвесь на его плечах закружилась чуть быстрее. — «Сейчас вас двое. А раз вас двое, значит, и судейских наручей должно быть два».

Я слегка нахмурился, не совсем улавливая, к чему именно он клонит:

— Что ты имеешь в виду?

Морраг ничего не ответил. Вместо лишних объяснений пепельный силуэт просто сделал быстрый шаг вперёд и вытянул свою длинную серую руку прямо к моему предплечью.

Я даже не успел отшатнуться или разорвать дистанцию. В ту же секунду бронзовый панцирь на моём предплечье раскалился до предельной температуры, и кожу под металлом обожгло острой болью, пробившей руку до самого плечевого сустава. Из резных стыков артефакта с сухим треском вырвался густой сноп золотисто-серых искр. Длинные пепельные пальцы Моррага сомкнулись поверх узорчатого металла, заставив древнюю магию внутри наруча прийти в сумасшедшее движение.

Металл на моём предплечье буквально ожил, вспыхнув изнутри ровным сиянием. Из резных стыков вырвался густой магический поток, который принялся считывать структуру наруча и натягивать на себя витающую в комнате пепельную взвесь. Серые хлопья судорожно скручивались в тугие спирали прямо в воздухе, формируя рядом с моей рукой плотный закрученный шнур.

Палящая боль жгла кожу, но я лишь сильнее сжал челюсти, удерживая рвущийся из горла рык и сохраняя прямой взгляд на багровых углях в глазницах бога.

Прагматичный расчёт мгновенно взял верх над телесными ощущениями. Законы этого мира работали одинаково на всех уровнях. Ни один ушлый купец не отдаст ценный товар бесплатно, ни один знатный аристократ не станет оказывать услугу из чистого альтруизма. А уж древние божества тем более никогда не увлекались бескорыстной благотворительностью.

— И что тебе нужно взамен? — сквозь сжатые зубы выдавил я, пока в воздухе удерживался вибрирующий сгусток пепельной магии.

«Считай эту вещь обычным задатком,» — раскатился в моём сознании его ровный, давящий голос.

— Задатком за что?

«За Вьюжное».

Я сжал челюсти так, что зубы хрустнули. Вот она, настоящая суть. Никаких прямых угроз или ультиматумов, всё предельно вежливо и сдержанно. Вот только в