Невольный маг 1 | Артефакты судьбы - Игорь Некрасов

— Помогите! Он умирает!

Нет, не может быть! Я… я…

Я хочу жить!

* * *

— Эй ты, скотина, просыпайся!!!

— Что такое хозяин?

— Что такое, спрашиваешь? Тебе пора браться за работу! Жалкий раб Шира.

— Хозяин, пожалуйста, у меня все болит, разрешите сегодня отдохнуть от работы.

— Ты должен работать столько, сколько мне нужно! Живо поднимайся!

— Хозяин, мои ноги болят, вы меня вчера столько били.

— А ну поднимайся! Мелкий засранец!

«Раздались громкие шлепки плетью.»

— Аааа… хозяин, перестаньте, пожалуйста.

— Ты будешь делать! Что я тебе говорю, жалкий раб!

«Мужчина безостановочно продолжал наносить удары.»

— ААААА! — Громкое рыдание и оглушающий визг.

— Вставаааай, я сказал!!!

Избиение не прекращалось, и маленький мальчик думал лишь о том, когда же это закончится. Он молился, он взывал к всевозможным богам, но его избиение продолжалось. Он не хотел жить, ему было больно и стыдно за свою никчемность.

В этот день, именно в эту секунду… обе души освободились от своих бренных тел. Две несчастные жизни, две горькие судьбы, такие похожие, но с одной большой разницей. Одна из них хотела жить, а другая нет…

«Деревянная пристройка рядом с конюшней, которая является одновременно хранилищем для сена и хижиной для рабов. Место — где они могут отдохнуть от тяжёлого трудового дня, лёжа на холодной земле и чувствуя неприятный запах.»

— Шира! Ширааа! Как ты себя чувствуешь? — Как он? — Он хоть живой? — Вроде дышит. — Хозяин сильно его побил. — Наверно очень больно. — Беднягааа…

«Голоса детей и подростков смешивались, они звали кого-то по имени Шира, и, по всей видимости, беспокоились за его здоровье.»

Шира, впервые слышу это имя… но почему, почему оно кажется мне таким знакомым…

— Шира, выпей воды. — Мягко и нежно, произнесла девочка семи восьми лет. — Ты должен поправиться или хозяин от тебя избавится. — Её голос стал более твёрд и рассудителен.

— Послушай, Анну, хозяин теряет терпение… ещё немного и тебе конец. — Еще один голос, но уже похожий на мальчика… того же возраста или немного старше.

Что происходит? Я… что в детском саду? Врачи перепутали и отвезли меня не в больницу?

Стоп… врачи, какие врачи..?

Ох… голова раскалывается, хочу воды… хоть немного…

— Пииить. — Жалостливо, еле-еле промолвил я, из своих последних сил.

Сухость в горле, головная боль и ушибы по всему телу… вот что сейчас меня волнует, а не какой-то хозяин.

— Вот, держи.

Я открыл глаза, от того что почувствовал лёгкое прикосновение к моей руке.

Девочка, поднесла треснутую чашу с не самой чистой водой к моим губам. Я делаю несколько глотков, и сразу же чувствую легкую боль в горле.

«Более трёх дней без еды и воды, мальчик, которого все называли — Шира, провёл лёжа на мягкой постели из сена, которую ему благородно соорудили другие дети из своих кроваток.»

«Позабыв, что такое вкус хлеба или ощущение влажности в горле от выпитой воды. Жидкость, которая влилась в его рот, причинила лишь боль и заставила поперхнуться. Но она немного, лишь немного прояснила разум, он стремительно начал вспоминать, что произошло с ним ранее.»

Всё тело болит… даже волосы, что со мной произошло.

Я помню… я что-то помню, осколки прошлого… воспоминания двух разных людей, они перемешались в моей голове.

Кто я? Мальчик по имени Шира, или парень по имени… а как же меня звали раньше?

— Ааа… моя голова! — Невольно выкрикнул я, но мой голос послышался мне хриплым и… детским?

Сильная острая боль пронзила мою голову, воспоминания двух душ, нахлынули огромной волной, заставляя сознание расширяться слишком быстро.

Мне плохо, и голова кружиться… я теряюсь в мыслях.

«Мальчик… потерял сознание.»

* * *

Я очнулся ближе к ночи, перед моими глазами без конца крутились события прошлого…

Жизнь, которую я прожил сам, и жизнь, Шира — который был рабом более двадцати лет с самого раннего детства.

Воспоминания жизни раба, не укладываются в моей голове, они расплывчаты и в то же время однообразны. Ежедневная тяжёлая работа, ужасная еда… и наказания, плетью или палкой… на выбор хозяина.

Но это… я ещё могу понять… и даже принять…

Наказание вышестоящим начальником нижестоящего работника, всегда было в порядке вещей. Единственное, что вгоняет меня в ступор и не даёт покоя. Это один вопрос, почему я помню почти двадцать лет рабства, а имею тело ребенка…

Я начинаю думать о прошлой жизни, капаясь в тысяче воспоминаний…

Вижу!

Умер, так глупо умер… Ха! Погнался за вором. Ха-ха-ха… Анжела, наверное, была в ужасе. Хах… охх… черт!

Получается, я попал в другой мир, как в какой-нибудь манге или аниме?

Но… я стал не героем, а всего лишь рабом, ещё и каким-то странным, странным долго растущим рабом!

Теперь меня зовут Шира?!

И у меня очень слабое тело, даже для ребёнка. Возможно, с ним что-то не так, либо это болезнь, либо что-то ещё.

Я смотрю на свои маленькие ручки и маленькие ножки… так странно, не могу поверить, что я оказался в чужом теле.

«Мальчик отвел взгляд от себя и направил на других детей в комнате»

Я помню, что все эти дети здесь недавно, каждые несколько лет дети меняются, и только лишь дети работают на хозяина. Может… малолетние рабы стоят дешевле, а когда они подрастают, их перепродают дороже?

Или хозяин… нет, ничего такого нет в моих… или его воспоминаниях. Ох… я запутался, ладно, раз я в теле кого-то, по имени Шира, значит, буду им!

Не знаю… как хорошо у меня это получится, но раз я имею набор его воспоминаний… должно быть проще выдавать себя за другого. Темболее… язык речи, я понимал что говорили эти дети, видимо знания языка… достались мне вместе с его памятью.

И… мне вспоминается, до теперешнего хозяина был его отец, он давал мальчику бумажную работу. После того как узнал, что он бесполезен в физическом труде. Обучив его низкому уровню письменности и чтения, позволял копировать странные книги, смысла которых… он не понимал.

Нужно выбираться отсюда, но как… я же ничего не знаю об этом мире. В памяти Шира, нет ничего… всё теряется среди однообразных многотысячных дней.

Я чувствую, я помню… как в какой-то момент он потерял волю к жизни. Бедняга… в последний раз, когда его избивал хозяин, он перестал бороться за жизнь и отпустил свою душу.

Грустно… очень грустно, у него… и у всех этих детей, такая тяжёлая жизнь. Бедные дети, они