Третий. Том 7 - INDIGO

— Бизнес? — злобно спросил в ответ. — Ты называешь попытку убийства меня бизнесом?

— Ты был предателем. Ты сдал нас всех там, в пустыне. Поэтому я решил, что ты должен умереть.

— Я никого не сдавал! И никогда не был предателем! — взорвался я.

В столовой мгновенно стало тихо, несколько сотен заключённых обернулись в нашу сторону. Все глазели на нас, как на цирковое представление.

Бари встал, его массивная фигура возвышалась надо мной. Он был выше меня на добрых две головы и гораздо тяжелее.

— Сядь, мальчишка. Не время и не место для ссоры.

— Как раз время! Здесь и сейчас! — рыкнул я в ответ и бросился на него с кулаками.

Мой первый удар пришёлся ему прямо в челюсть, но в тот же момент острая боль прошила мою правую руку, ведь я полностью забыл о ранении от дроида. Бари не растерялся и ответил мощным хуком в корпус, от которого у меня перехватило дыхание и помутилось сознание. Но я устоял на ногах, отскочил в сторону и тут же бросился в новую атаку.

Мы сцепились, опрокидывая столы и стулья. Пища разлеталась во все стороны. Другие заключённые отскакивали в стороны, кто-то выкрикивал поощрения. Бари был сильнее и раза в два тяжелее, но ярость придавала мне сил и решимости. Я пытался достать его короткими, быстрыми ударами, но повреждённая рука не слушалась. Зато другая рука работала хорошо, очень хорошо. Бари тоже не отставал и быстро заметил, что я дерусь одной рукой, и начал интенсивно бить именно по раненому плечу.

Драка продолжалась не больше минуты, хотя мне казалось, что прошла вечность. Вдруг рабские ошейники на нас обоих активировались одновременно. Электрический разряд пронзил моё всё тело, мышцы свело судорогой, дыхание перехватило. Мы оба начали кататься по полу, дёргаясь в болезненных конвульсиях.

— Прекратить! — прозвучал громкий голос через динамики по всей столовой. — Всем немедленно разойтись!

Надзиратели с электрическими дубинками и тяжёлым вооружением ворвались в столовую. Нас с Бари подняли с пола и развели в разные стороны. Я едва держался на ногах, по телу всё ещё бегали остаточные электрические разряды, парализуя мышцы.

— Варгос! — рявкнул старший надзиратель, голосом который не допускал возражений. — К начальнику! Немедленно и без разговоров!

Несколько минут спустя я сидел в знакомом кабинете начальника, пристёгнутый к стулу. Начальник смотрел на меня с выражением глубокого недовольства и разочарования на лице.

— Вот объясни мне, какого чёрта ты устроил драку в столовой? Перед всеми заключёнными? Ты же обещал мне вести себя тихо и мирно, досиживать свой срок без проблем!

Тяжело вздохнул, потрогал больное плечо, которое сейчас сильно болело и только потом ответил:

— Начальник, а ты знаешь, кто такой этот Бари?

— Знаю. Бывший боевик, наёмник. И что?

— Он пытался меня убить. Когда я был в его подчинении в пустыне.

Начальник нахмурился, его выражение лица изменилось:

— Рассказывай подробнее. Мне нужна вся информация.

— Мы работали в одной группе наёмников. Получили боевое задание. Он был нашим командиром. По контракту нам обещали хорошо заплатить, приличную сумму кредитов. Но когда там в песках мы нарвались на засаду, этот ублюдок решил, что я предал его и весь отряд. Выстрелил по мне из пушки бронетранспортёра, а сам свалил, спасая свою шкуру. Бросил меня раненого умирать там в песках медленной и мучительной смертью, под палящим солнцем пустыни.

— И ты решил отомстить ему? Вот поэтому напал на него?

— А как бы ты, начальник, поступил на моём месте? — спросил у него, глядя ему прямо в глаза. — Да это разве отомстить? Мы просто ласково обменялись мнениями. Вот встретились бы мы где-нибудь в другом месте, где нет надзирателей и ошейников…

Начальник долго молчал, изучая моё лицо, словно пытаясь понять, правду ли я говорю. Потом тяжело вздохнул.

— Понимаю твои чувства, Отпуск. Я понимаю твою ярость и желание мести. Но здесь действуют мои правила. И драки в столовой перед всеми узниками недопустимы. Это подрывает авторитет администрации.

— Извини, начальник. Просто увидел его, и у меня полностью крышу снесло. Я потерял контроль над собой.

— На этот раз обойдёмся без изолятора и наказания. Но если это повторится, я буду вынужден принять суровые меры.

— Не повторится, начальник. Слово даю.

— Слушай, парень, может тебе пока не поздно выкупиться отсюда? Может, ты передумал и хочешь выйти? — спросил начальник неожиданно.

— Выкупиться? У меня нет ни креда? О чём ты говоришь?

— Ну да, выкупиться и выйти. Пока на тебя не повесили более серьёзную статью вроде терроризма или организованного убийства.

— Да какой терроризм? Меня просто подставили. Я ничего не делал.

— Я всё понимаю и даже верю тебе, но есть серьёзная проблема. Сегодня был один дроид, а завтра будет два или больше, я не смогу перекрыть всё и всех.

— Я это понимаю, но для меня сейчас здесь самое безопасное место в целой галактике. Поят, кормят. Поэтому я ни ногой отсюда.

— Зря ты так. Давай я договорюсь с имперской закупочной компанией, и они заберут тебя отсюда. Дам я им команду, и они тихо вывезут тебя отсюда.

— Это шутка? От них я уже получил такую небольшую ампулу с ядом. Так что отвезут они меня не очень далеко отсюда, там прикончат и прикопают. Так что идут они сами куда подальше. А я буду здесь сидеть до конца положенного мне срока.

Начальник недовольно вздохнул и покачал головой:

— Хорошо, я понял твою позицию. Иди к медику, пускай посмотрит твоё плечо и заново перевяжет. А потом обратно в камеру.

Бросил взгляд на ноющее плечо. Там даже сквозь арестантскую куртку проступила кровь.

Как только за охранниками закрылась тяжёлая бронированная дверь и гулкие шаги его и надзирателей стихли в длинном коридоре, начальник колонии Харт позволил себе то, чего никогда не делал в присутствии заключённых. Он расслабился в кресле и прикрыл глаза.

Несколько секунд тишины, редкая роскошь на этой работе. Именно в этот момент панель, встроенная в поверхность стола, тихо запищала, издав характерный двойной писк, который Харт давно научился ненавидеть. Не потому, что этот звук ему был неприятен. А потому что этот конкретный сигнал означал