Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов
Обошлись без банкетов и речей в парадных залах. Леонид Карпов, прежде преподававший в Муромской академии, рассказывал мне, что там выпускной экзамен по стихийной магии сдают перед гостями, и комиссия ставит отдельный балл за изящность соматических компонентов, проще говоря, пассов руками. Я спросил тогда, ставят ли такие оценки Бездушные, и ректор посмеялся. У нас экзамены проходили на полигонах, где выпускники решали практические задачи, а не тянули билеты.
Теоретический экзамен прошёл за два дня до практического и без гостей: смотреть там было не на что, а лишние глаза только сбивали бы отвечающих. Билетов не было и на нём. Практику в Угрюме ставили во главу угла, однако одной практики мне было мало. Маг, которого годами натаскивают на десяток заклинаний, применяет их быстрее и чище иного выпускника академии, и в деле такие маги нужны. Он знает, как делать, но не знает почему, и когда заклинание поведёт себя не так, как его учили, или задача окажется непохожей на учебную, опереться ему будет не на что. Выпускник, который понимает, отчего заклинание действует именно так, найдёт решение и там, где готового способа нет. Поэтому всю учёбу преподаватели спрашивали студентов, почему заклинание сработало так, а не иначе, и как ещё можно было поступить, а на занятиях устраивали споры: одни защищали способ, другие искали в нём слабые места. Экзамен проверял, что из этого вышло.
Каждому выпускнику давали несколько задач, взятых из настоящих случаев. В одной огненный шар пироманта ушёл в сторону от цели, в другой щит лопнул, продержавшись вдвое меньше положенного, в третьей руна на артефакте погасла через неделю после гравировки, в четвёртой заклинание, которое у одного мага выходило ровно, раз за разом срывалось у напарника, стоявшего рядом. Записи о таких случаях вели наспех, и экзаменаторы нарочно их не дополняли: в бою никто не даст магу полных сведений. Причина обычно пряталась в мелочи, которую писавший не счёл важной, а иногда её в записи не было вовсе, и тогда требовалось назвать, что нужно выяснить и как. Последней задачей был отчёт о чужом бою: двое геомантов и гидромант держали брод против Стриг, и отвечающий разбирал каждое их решение, предлагал своё и объяснял, чем оно лучше и чем хуже. Затем экзаменатор менял в задаче одно условие, например делал ночь вместо дня или оставлял гидроманту половину резерва, и спрашивал, что теперь изменится и что делать в новых условиях. Каждый вопрос кончался словом «обоснуйте», и ответ без обоснования не засчитывали, даже верный. Вызубренный учебник на таком экзамене не выручал: ответ приходилось выводить из того, что есть, и честно отмечать, где кончаются факты и начинается догадка. По ответам было видно, кто из выпускников со временем поведёт отряд, а кто займётся разработкой новых заклинаний.
Комиссия сидела в судейской ложе над полем: Карпов, седобородый, с пальцами музыканта, которые он то и дело прятал от холода в рукава, пятеро наставников и наблюдатель от Академического совета, молодой человек из фракции Старицкого с портфелем, набитым печатями. Я устроился там же, с краю. На балконе главного корпуса, в шубе нараспашку поверх чёрного сюртука английского сукна и с золотой цепью на груди, стоял Посадник. Новгородский Совет купцов за эти годы утроил целевое обучение в Угрюме, и сегодня выпускники, учившиеся на деньги Совета, сдавали экзамен у Михаила Степановича на глазах. После диплома им предстояло отработать на Великий Новгород, оплативший их учёбу.
Боевикам досталась полевая задача. Пятёрка выпускников спускалась в старый карьер за полигоном, куда с утра загнали десяток Трухляков, и выводила со дна «уцелевших», набитые соломой чучела в тулупах. Внизу не должно было остаться ни одного. Третью группу прижали у дальнего откоса: двое Трухляков вывалились из-за камней прямо на тех, кто нёс «уцелевших», и замыкающий, пиромант Тимофей Гнедых, сын кожевника, сжёг обоих раньше, чем товарищи успели бросить ношу. Из карьера он вылез последним, с двумя чучелами на плечах вместо одного: второе обронил кто-то из своих, бросившись бежать. Всё это время я смотрел из ложи, не вмешиваясь, и, когда пиромант перевалил через край, отметил его про себя.
— Второе-то зачем тащил? — окликнул его наставник.
— Так наше добро, — удивился Гнедых. — Не оставлять же.
Целевиков ждала задача прикладная. Им предстояло провести «караван» из трёх саней по лесному полигону, через завал и по ломкому льду ручья, и довезти «груз» в целости. В ящиках на санях стояли стеклянные колбы с подкрашенной водой, и каждую разбитую считали так же строго, как упущенное в карьере чучело. Почти все разносили завал ударами стихий, не жалея резерва, и гнали сани через ручей с ходу, рассчитывая проскочить, пока лёд держит, и у них под рогожей звенели осколки. Невысокая девушка с толстой косой под форменной шапкой, криомантка Дарья Сенцова, дочь мельника из-под Мурома, обвела обоз вокруг завала по просеке, а у ручья остановилась и наморозила поверх ломкого льда настил в ладонь толщиной. Ей записали худшее время в группе и ни одной разбитой колбы.
Регистраторы, фиксировавшие на нашем турнире скорость и точность участников, стояли у каждой площадки. Летом Совет утвердил единый для всех академий образец диплома и правило: практическую часть экзамена принимать только по записям этих артефактов. Поэтому наблюдатель после каждой пятёрки обходил треноги, проверяя оттиски на кристаллах, а Карпов ходил за ним следом, делая вид, что ничуть не волнуется. Ради нового диплома я и перенёс выпуск с весны на осень. Весной курс получил бы бумаги, которые Совет сам же отменял.
Вечером, уже без гостей, наставники разобрали с каждой пятёркой её задачу: почему выпускники выбрали именно этот путь, как ещё можно было поступить и что изменилось бы, окажись лёд крепче или Трухляков вдвое больше. Вопросы звучали те же, что на теоретическом экзамене, только случай на этот раз у каждого был свой.
Распределение назначили на следующий день, в главном зале академии. Зимой, когда Дитрих, выпросив для Ордена кафедру, рассчитывал через неё первым узнавать, кого звать после выпуска, а Стрельцы уже присматривались к тем же студентам, я обещал объявить правило разом для всех, и сегодня оно работало впервые. До диплома из академии не увели никого. Без правила выпускников растаскивали бы по коридорам: кто первым подошёл и больше посулил, тот и увёз «самородок». Теперь все предложения лежали на виду одновременно, каждое слово за каждым столом слышали соседи, и переманить кого-то втихую стало невозможно. Выбирал сам выпускник.
Столы стояли вдоль стен: Стрелецкий