Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
А время между этими мычаниями я полностью проводил на автомобильном заводике. С выставки в Бельгии пришло письмо деда, который потребовал наладить массовый выпуск автомобильных зеркал и поплавковых карбюраторов, и отправлять все готовые изделия в Льеж. Как я понял из письма, новинки очень высоко оценили и раскупили почти все имевшиеся у них в наличии экземпляры.
Под этот непредвиденный выпуск заказанного дедом Кауко, я создал конвейер. Учитывая, что Генри Форд так и не стал автомобильным производителем, то, наверное, самый первый в мире конвейер. С помощью мастеров собрал длинную, запитанную от парового привода, транспортировочную ленту, которой разделил помещение цеха пополам. С левой стороны находились рабочие занимающиеся сборкой зеркал, а с правой — карбюраторов.
Пришлось немного поэкспериментировать, но, в итоге, первый конвейер в этом мире заработал. Что очень ускорило производство. Конечно, вначале не обходилось без брака, но постоянный контроль, штрафы и снижение скорости движения транспортёра, почти избавили техпроцесс от него.
Пятница 23 июня, началось со срочной телеграммы из столицы, которую тут же перепечатали местные газеты. В городе Дальнем, Квантунской области, при попытке ареста были убиты генерал-лейтенант Фридрих Шауман и подполковник Иоган Кок. В обед пришла телеграмма о том, что сын Фридриха Шаумана, Эйген Шауман, застрелил финляндского генерал-губернатора Николая Ивановича Бобрикова и был убит его охраной.
Население Улеаборга спонтанно собралось возле городского и железнодорожного телеграфов, в надежде получить как можно больше информации. Обеспокоенный губернатор поднял всю полицию и запросил солдат у пограничной бригады. К вечеру, город патрулировали усиленные наряды пограничников. Солдаты также охраняли городские присутствия и железнодорожный вокзал. Не забыл губернатор и про наш оружейный завод, отправив на его охрану отряд конной полиции.
Телеграммы из Гельсингфорса приходили одна тревожней другой. Сначала — о массовой манифестации жителей столицы с требованием вернуть «Китайскую бригаду» домой, в княжество. Как выяснилось, генерал Сахаров, военный министр империи, попытался оставить финские части служить на Дальнем Востоке на постоянной основе, реорганизовав бригаду в номерную сибирскую стрелковую дивизию. Естественно, что руководство бригады ответило отказом, сославшись на подчинение финскому военному департаменту.
Тогда из Санкт-Петербурга последовал приказ — финские части разоружить, а командование арестовать. Вот во время попытки последнего и погибли финские генерал и подполковник. Почему и из-за чего, и какова судьба остальных военнослужащих особой бригады выяснить было уже невозможно из-за возникновения волнений в Гельсингфорсе.
К вечеру к этой манифестации присоединились объединившиеся социалисты с остатками партии активистов. Которые воспользовались ситуацией и провозгласили загадочный «Красный Манифест», текст которого до нас так и не добрался. И попытались захватить власть в княжестве. Под прикрытием мирных шествий начали захваты органов власти и полицейских участков.
Утром следующего дня, из столицы княжества стали приходить телеграммы с сообщениями о стрельбе и стычках введённых в город запасных финских рот с «красной гвардией». Так назвали себя представители объединённых сил — остатков партии активного сопротивления, социал-демократической партии и боевых подразделений младофинов. Почему на помощь финским стрелкам не пришли части, дислоцированные в Свеаборгской крепости, тоже оставалось неизвестным.
Вообще, телеграфисты в эти дни отправляли новостные сообщения одно за другим. Кто им предоставлял информацию — неизвестно. Скорее всего, они черпали её из текстов официальных телеграмм, слухов и рассказов очевидцев.
Под руководством столичной полиции велось также формирование ополчения горожан, получившего название «белая гвардия». Совершенно неожиданно к этой «белой гвардии» примкнули и стрелковые клубы федерации профсоюзов.
Последние сообщения, которые мы получили, гласили, что «красная гвардия» захватила столичный железнодорожный вокзал, здание сената и ведёт штурм арсенала. И о том, что в Таммерфорсе тоже начались бои между «красными» и «профсоюзами». После чего телеграфная связь с центром и югом княжества пропала почти на двое суток. Наши местные социал-демократы тоже попытались объединится в отряд, но их быстро разоружили и арестовали объединенные силы полиции и пограничников.
* * *
— На сегодняшний день, все силы инсургентов в Гельсингфорсе разбиты. Полиция и жандармы проводят проверки и аресты. При помощи финских учебных рот военные части Петербурского округа навели порядок в казармах Свеаборской крепости. Зачинщики бунта арестованы. Началась передислокация войск к городу Таммерфорс, где обстановка пока очень не стабильная, — новый военный министр Российской империи, генерал-майор Александр Фёдорович Редигер, оторвался от листов доклада и осторожно взглянул на Николая II.
— А что в Таммерфорсе, Александр Фёдорович? — спросил уставшим голосом император.
— Извините, ваше величество. Но у меня пока нет сведений из этого города.
— А у кого есть? Может у вас, Пётр Николаевич? — Николай II зло уставился на своего нового министра внутренних дел Петра Николаевича Дурново.
— Нет, ваше величество. Я тоже не владею этой информацией, — повинился преемник Безобразова.
— Ваше императорское величество, разрешите мне, — подал голос Сергей Юльевич Витте, поняв, что его подчиненные не особо справляются с возложенными на них обязанностями.
Да и как им справляться? Если бы он сам выбирал министра, а так, во дворце пошептались, спросили мнение у великих князей и бах-трах — Безобразова в отставку, а на его место Дурново. Нет, спору нет, Пётр Николаевич будет отличным министром, но могли бы и его спросить. А ещё и старая вражда между Дурново и Авеланом. Когда тот, будучи ещё мичманом, якобы случайно подстрелил из револьвера нынешнего управляющего морским министерством. История давняя и мутная. Как можно было при учебной стрельбе по мишеням на воде, попасть по вахтенному офицеру на мостике корабля? Вон, до сих пор друг на друга как кошка с собакой смотрят.
— Давайте вы, Сергей Юльевич, — покладисто согласился Николай II, который после подписания Парижского мирного договора почти всецело доверял своему председателю совета министров.
— Согласно доклада генерала Рамзая, ситуация в Таммерфорсе сложная, но вполне контролируемая. Восставшие зажаты на территории текстильной фабрики «Финлейсон» (Finlayson). С запада их блокирует финское ополчение и Таммерфорская учебная рота. А путь на юг, север и восток отрезаны водой и финскими полицейскими и отрядами ополчения. Там очень много каменных строений, и имеющимися силами восставших не одолеть. Только ждать подхода воинских частей с артиллерией. Ну, или вступать в переговоры.
— Переговоры? — удивился монарх и даже от неожиданности сломал папиросу, которую в этот момент набивал табаком. — Сергей Юльевич, а зачем? Если инсургенты там заблокированы, то дождёмся артиллерии и сами будем им диктовать условия.
— Вам, конечно, виднее, ваше императорское величество. Но Финляндия у нас всё равно останется под боком.