Предстоятель - Михаил Востриков

Столы совещались внутри себя.

Подниманием карточек с номером никто не заморачивался, обходились выкриками и заранее обговорёнными знаками аукционисту.

Аукционист несколько раз начинал отсчёт:

— Один, два… — призывая биддеров (от англ. bidder — покупатель на торгах, участник аукциона) поторопится, но ставки делались на последней секунде… и торги продолжались.

Случилась парочка кат-бидов, т.е. крайняя ставка была на полшага, а не на шаг больше предыдущей, что означало:

— Всё, я предложил все деньги которые мог, больше не могу, я пуст!

И после кат-бида снова вернуться в игру и дальше делать ставки уже было нельзя, этот участник выбывал.

Время в Нью-Йорке 10 часов 30 минут.

— Один, два… три! Sold out! Bidder Number… Congratulations! — сообщил залу аукционист.

Всё, закончили!

И сразу бурные овации в зале в честь победителя и той гигантской суммы, заплаченной им за лот, намного превзошедшей самые смелые прогнозы.

Сойер не аплодировал. Он просто сидел и смотрел, как на табло застыла финальная сумма. Это была не просто победа. Это был рекорд. И он знал, что теперь его имя будет звучать в каждом нумизматическом разговоре от Нью‑Йорка до Токио.

Взаиморасчёты

«Победитель, как и проигравшие, все захотели остаться анонимными, даже от меня, — рассуждал уже слегка выпивший мистер Сойер, — Их знает только аукцион. Но думаю выиграл тот же саудит, что уже ранее заплатил мне за медный грошик. Он перед аукционом весь телефон у меня в офисе оборвал. Ну а что… Одержимый коллекционер и денег куры не клюют. Интересно, шепнёт мне владелец аукциона имя победителя?»

И слегка выпивший мистер Сойер уже точно знал, как вывернуть руки самому аукциону и выжать из него все соки. Ведь сегодняшний, по антуражу и результату, это был лучший аукцион из всех аукционов в его истории.

«Они мне за престиж ещё и доплатят, — был уверен уже захмелевший мистер Сойер, — Я получу значительно больше 100% молоточной суммы, т.е. суммы, за которую был продан лот. Крупно залезу даже в комиссию аукциона, которую он взял с победителя».

Звон по миру нумизматики уже стоял вовсю — от кабинетов и гостиных до коин-шоу и нумизматического интернета. На всех основных площадках. Во всех основных СМИ. Ведь это было событие века!

«Аукцион у нас прошёл элитарный, ик, а не эгалитарный. Не ширпотреб, — важно рассуждал уже здорово захмелевший мистер Сойер, снова и снова отхлёбывая из бокала, — Антика вообще, это же праматерь и элита элит всей нумизматики. Вот, ик, по простым монетам всё ясно: на монете „доллар“ или „рубль“ написано. А в антике, ик, не написано, нужно разбираться. Неплохо и древние языки знать. Флёр подлинности, ик… Заведомо подлинные предметы, ик… Когда монеты, буквально, кричат о подлинности, ик…. Когда в них всё на месте!»

— Эй, официант, ик, мне ещё бокал виски! — попросил уже пьяный мистер Сойер.

Дальнейшие планы

И ему нужно было не забыть:

— Инициировать обмен с американским музеем — лидийскую медную осьмушку на монету $20 1933 года и медаль конгресса. Об этом уже была предварительная договорённость, но нужно ещё было раззвонить везде и к нему потянутся другие музеи мира. Что у них там было в обменном фонде?

— Ордена и медали — «Командор британской империи», «Почётный легион»… эти все пойдут в музейную экспозицию Центра. Эти ордена и медали пойдут в экспозицию его Центра. Пусть люди видят, что он строит не просто магазин, а историю. Но всё это казалось теперь каким-то второстепенным. Главное — не упустить нить, которая вела к Эколе. Потому что если Экола снова принесёт что-то подобное…

Сойер резко поставил бокал на стол.

— Хватит, — сказал он себе. — Сначала выдохнуть. Потом думать.

Но одно беспокоило мистера Сойера! Этот юноша-Бог — Экола Бести! Какова его истинная цель снабжать Сойера артефактами с заоблачной стоимостью, а взамен забирать дешевый ширпотреб и оружие, такое же дешевое?

Да плевать! Он Бог и ему виднее, захочет, расскажет. А он ему теперь молится. Точно так же, как и остальным своим Богам — Иегове и папе Изе!

Или… может, для Эколы это не обмен, а какой-то ритуал? Или тест?

Сойер снова сделал глоток.

— Нет, — пробормотал он себе под нос. — Не думай об этом. Деньги на счёте. Это главное.

Но в глубине души он понимал: пока он не разгадает, что на самом деле нужно Эколе, этот аукцион будет не победой, а паузой.

Жилет управления Титаном

Атлантида.

Ого! Да это же самый настоящий жилет «Motion capture» (захват движения). Немного громоздкий, но это точно был он.

С помощью таких жилетов в моём мире управляли аватарами — человекоподобными объектами движения. Надевали их на себя, именно, как жилет и управляли. Имеющимися на них кнопками, рычажками, и просто делали движения, которые аватар повторял. Так, например, снимали кино. Актер в таком жилете просто двигался на фоне большой белой простыни, а его аватар на экране, уже одетый и обутый компьютером как надо, совершал подвиги в нужном сеттинге.

— Ты где это взял⁈ — повторил я вопрос для Пика.

— Я… там… они стоят… много… я нажал… а он рукой… я схватил и убежал, — предельно информативно ответил он.

И после небольшого допроса всё стало ясно!

Сегодня Пик лазил где-то на окраине города и наткнулся на довольно большой ангар с наглухо закрытыми воротами. Он залез в него через окно какой-то пристройки, поплутал по переходам и, в итоге, вышел в огромное помещение с узкими окнами под потолком. И в неверном свете увидел там с десяток огромных чёрных фигур, похожих на человеческие, но совершенно жуткого вида и комплекции, которые без движения стояли по периметру ангара. По описанию Химика это и были те самые Титаны, знаменитые аватары атлантов, увековеченные в Эрмитаже и которых часто путали с самими атлантами (Атланты держат небо на каменных руках!).

Кроме Титанов в ангаре ещё стоял длинный стол с лавкой, на котором лежали эти жилеты и какие-то инструменты. Когда глаза привыкли к полумраку, Пик тщательно обследовал это помещение. Вот в этом ему не откажешь… обследовал, значит обследовал, то есть тщательно всё обыскал.

Не найдя для себя ничего интересного, он решил уходить. Не зная, что это такое, он прихватил с собою один из жилетов