Мы – попаданцы, спасаем мир - Дмитрий Карпин

– …Родился в Одессе в 1965 году, – тем временем продолжал Бахчисараев. – Закончил Ленинградский университет по специальности экономика. После вуза по распределению попал в Якутию в поселок Мирный, где получил должность бухгалтера в Госалмаздобыче.

Фотографии на мониторе компьютера замелькали, раскрывая незнакомые исторические хроники жизни Розенберга. Оказывается, Йося не всегда был пухленьким лысеющим коротышкой, в молодости он был даже вполне ничего: на черно-белом снимке предстал молодой человек с кудрявой и непослушной шевелюрой и черными, как угольки, глазами, сидящий в окружении других советских студентов в университетской аудитории. Ламповый монитор мигнул, снимок сменился: молодой Йося, облаченный в шубу и кроличью шапку, с улыбкой позировал на фоне бездонного карьера «Мир» в Якутии. Монитор мигнул повторно: Йося переместился в стены кабинета, лицо возмужало, щечки округлились, на них даже появилась растительность в моде работников Севера.

– В бухгалтерии Розенберг проработал шестнадцать лет. За этот период якутская Госалмаздобыча не раз проверялась соответствующими органами. Имелись подозрения, что пусть и незначительная, но все же весомая часть алмазов не доходила до адресата. Но большинство проверок не смогли ничего доказать. Лишь в начале двухтысячных появилась ниточка, распутывая которую, КГБ удалось выйти на организованную группу преступников, действующих по хорошо отлаженной годами схеме. Среди преступников оказались многие работники Госалмаздобычи. – Снимки на мониторе замелькали один за другим: сотрудники КГБ в неизменных кожаных пиджаках проводили какие-то обыски, задержания, допросы. – Под подозрением состоял и Розенберг, но прямых доказательств его участия не нашлось, а сам он, естественно, все отрицал. Но все же подозрение в краже государственной собственности – вещь серьезная! – Бахчисараев поднял палец кверху. – И даже одного подозрения было достаточно, чтобы отстранить Розенберга от занимаемой должности.

– Какие-нибудь дальнейшие наблюдения за Розенбергом предпринимались? – спросил Громов.

– За кого вы нас держите? – возмутился комитетчик. – Конечно! Комитет вел его почти год. Но ничего подозрительного нарыть не удалось, и наблюдение пришлось снять. За это время Розенберг вернулся в Ленинград, где устроился на должность бухгалтера в ювелирный салон, тогда еще носящий название «Красный рассвет». – Бахчисараев пощелкал по клавиатуре: мелькнула фотография дворца Нарышкиных-Шуваловых, что на углу набережной реки Фонтанки и Итальянской улицы. В родной для Дениса реальности это здание занимал Музей Фаберже, в этой же на фасаде разместилась строгая по-советски вывеска «Ювелирный дом „Красный рассвет”». Еще один щелчок по клавише, и на экране появился Йося: вид слегка небрежный, красная рубашка совсем не шла к серому пиджаку с черными заплатками на локтях. Да и заплатки выглядели не как дань западной моде, а именно как заплатки на истертых локтях. – За этот период никаких крупных трат и серьезных покупок со стороны Розенберга зафиксировано не было, напротив, объект вел весьма скромный и экономный образ жизни. Подозрительных связей тоже не выявлено. Поэтому спустя год наблюдение решено было снять.

– Позвольте предположить, уважаемый коллега, – вновь подал голос Громов, – в короткие сроки после того, как наблюдение было снято, в карьере Розенберга произошел взлет, и он из рядового бухгалтера ювелирного магазина переквалифицировался в директоры этого же самого магазина?

Кир Бахчисараев слегка нахмурился и, отведя взгляд в сторону, произнес:

– Вы весьма проницательны, товарищ майор.

Денис взглянул на отца. Самодовольная улыбка не ускользнула от его глаз, впрочем, как и вздох, который мог означать: «Поспешили, товарищи комитетчики».

Сам же Бахчисараев не стал заострять внимание на оплошности родного ведомства и продолжил:

– Действительно, спустя полгода после того, как наблюдение было снято, Розенберг занял должность директора ювелирного магазина. Эту должность он занимает и по сей день вот уже на протяжении почти пятнадцати лет. – Быстрые щелчки по клавиатуре, фотографии замелькали одна за другой: Йося в кабинете, Йося на встречах, Йося в магазине, Йося на праздничном фуршете в честь переименования магазина в «Звезду Давида». И с каждой фотографией пузико Розенберга становилось все шире и шире, а «озеро» на макушке все обширнее и обширнее. – Не буду вдаваться в подробности биографии Розенберга в этот период, а перейду сразу к сути.

Старший майор госбезопасности сделал серьезное лицо и взглянул на милиционеров. Расслабившиеся братья-близнецы тут же заерзали на стульях и вытянулись по струнке, взгляды вперед, руки параллельно «парте» – ни дать ни взять первоклашки под пристальным взором строгого учителя.

– Полгода назад в Якутии был накрыт новый канал по контрабанде алмазов. В ходе допросов выяснилось, что ОПГ занималась преступной деятельностью уже более десяти лет. А сами алмазы по большей части переправлялись в Ленинград. Кто занимался их реализацией здесь, выяснить не удалось. Организаторы ОПГ напрочь отказались сдавать ленинградского подельника…

– И не мудрено, – усмехнулся Громов. – В любом случае им грозил пожизненный Марс, поэтому идти на сделку со следствием не было никакого смысла.

– Товарищ майор, вы намекаете на несовершенство нашей судебной системы? – нахмурился Бахчисараев. – Считаете, что преступникам, совершившим расхищение госсобственности в крупных масштабах, надо было дать менее строгие наказания или, не приведи товарищ Блюмкин, оставить их на Земле?

– Ну что вы, товарищ комитетчик, – пожал плечами Громов, – как я могу сомневаться в гуманности наших законов?! И в мыслях подобного не держал.

– Хм-м, – пробурчал Бахчисараев. – Тогда продолжим. – Он взглянул на монитор, вновь потянулся к клавиатуре, но потом вдруг махнул на нее рукой и снова заговорил: – В ходе расследования, лишь благодаря слухам и домыслам, нам удалось выйти на Розенберга. Но даже и по сей день никаких прямых улик против него нет, лишь косвенные.

– Да, Йося еще тот жучара, – хмыкнул Денис.

– Вы с ним знакомы, товарищ капитан? – Старший майор госбезопасности перевел взгляд на Дениса.

– Нет, товарищ… – замотал головой Денис. – Никогда его не встречал, впервые, так сказать, вижу эту наглую физиономию.

Бахчисараев еще пристальней взглянул на Дениса, тот сглотнул, чувствуя, что комитетчик уловил ложь в его словах.

– Простите товарищ, Кир, – вовремя встряла хитрая ёжик, спасая друга. – Мы просто с товарищем капитаном составляли, так сказать, психологический портрет преступника. Похоже, он действительно весьма хитер и изворотлив, ведь ему удавалось водить ваше управление за нос на протяжении вот уже более двадцати лет еще со времен его деятельности в Якутии.

Комитетчик даже открыл рот – это была прямая и неприкрытая шпилька в адрес КГБ, но шпилька свое дело сделала; о Денисе Бахчисараев и думать забыл.

– Гончарова! – прикрикнул на подчиненную Громов, пытаясь сгладить конфликт. Но Юля не нуждалась в спасении. С чисто женским кокетством она захлопала ресничками и, улыбнувшись старшему майору КГБ, произнесла:

– Но теперь, когда за дело взялись именно вы, я чувствую, что песенка Розенберга спета.

Польщенный комитетчик улыбнулся:

– Полагаю, что это именно так, товарищ младший лейтенант. Хотя