Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
Бывший танцевальный зал китайского поместья, в котором расположился штаб бригады, наполнился гулом голосов штаб-офицеров, которые наперебой поздравляли отличившихся собратьев.
— Но у меня есть и не очень хорошая новость, касающаяся вашего Санкт-Михельского батальона, — продолжил командующий, как только поздравления окончились. — Принято решение о создании бригадной солдатской библиотеки в пункте постоянной дислокации в городе Дальнем. И, как вы уже, Мозес, поняли, — барон обратился к командиру батальона по имени. — Именно ваша библиотека должна стать основой. Так как только в ней есть литература на финском и шведском.
— Господин генерал, разрешите вопрос? — полковник Гадолин, командир Абовкого батальона, как прилежный ученик гимназии поднял руку.
— Конечно, Гвидон Николаевич. Что у вас?
— А как наши стрелки, с позиций, попадут в эту библиотеку? Так мы хоть соседствуем с Санкт-Михельским батальоном и можем что-то взять почитать. Или принято решение о ротации подразделений?
Последние его слова вновь вызвали шум в зале, ибо идея отправки частей на кратковременный отдых в тыл была очень актуальна и активно обсуждалась в окопах.
— Именно так, господа, — барону Каульбарсу пришлось повысить голос, чтобы его услышали все. — Адмирал Старк наконец понял, что его драгоценные броненосцы и крейсера, запертые во «внутреннем бассейне» Порт-Артура, чем дальше от линии фронта, тем они в большей безопасности. И направил на помощь к нам два сводных батальона, укомплектованных матросами с разных кораблей. Но, не зная их реальную боеспособность на суше, мы с Фёдором Оскаровичем, — он кивнул в сторону генерал-лейтенанта Шаумана. — Приняли решение проводить частичную ротацию. По половине батальона на две недели с заменой отдыхающих частей на роты моряков с эскадры.
Генерал-лейтенант Фёдор Шауман отправлялся в Китай как командир бригады. Но после начала боевых действий, поняв, что его опыта маловато, добился от военного департамента княжества того, что в бригаде назвали рокировкой. Барон Каульбарс стал командиром, а Шауман перешёл на штабную работу.
— Господа офицеры, а теперь перейдём к основному вопросу, по поводу которого вас здесь и собрали… Что вы хотели, господин Вальберг? — внезапно вставший из-за стола и вытянувшийся по стойке смирно полковник Фердинанд фон Вальберг сбил Каульбарса с мысли.
— Извините, господин генерал, — мягким баритоном произнёс начальник бригадного госпиталя. — У меня есть вопрос к господину Мурману. Это не займёт много времени.
— Хорошо, задавайте ваш вопрос, — согласился командир бригады, сам заинтересовавшись происходящим.
— Фердинанд Карлович, я вам уже говорил неоднократно, что не отдам доктора Ярвинена, — опередил главного бригадного врача командир Санкт-Михельского батальона.
— Вы не понимаете, Мозес Эрикович! Применяемая вашим батальонным врачом «зелень» — это спасение жизней солдат не только вашей части, но и всей бригады. Если Пол Ярвинен не хочет переходить в бригадный госпиталь, то пусть поделится хотя бы красителем, из которого это средство сделано.
— По словам моего доктора, у него не такой большой запас этого красителя, чтобы его хватило на всю бригаду. Но зато он знает, где его очень много. Правда, ему там уже не продают. Но, зная ваше упорство, Фердинанд Карлович, я думаю, что вам не составит труда его заполучить.
— Что это за место? — удивился доктор Вальберг. — Конечно, я приложу все усилия чтобы добыть это вещество.
— Так, вот, — достав из папки лист бумаги и подслеповато сощурившись, полковник Мозес зачитал записанное. — Село Чань-Шахэкоу, склад купца Ли Цаня. Там находится не менее тысячи пудов красителя.
— Господин Вальберг, может поясните мне о чём идёт речь? — спросил барон Каульбарс, так ничего и не понявший из разговора двух полковников.
— В батальоне у Мозеса применяют новое антисептическое средство. «Зелень». Созданное из анилинового красителя. Очень, очень действенное. Причем, придумал его ребёнок. Тот самый, который первым пожертвовал нашим военным пулемёт.
— Вы говорите про Матти Хухта?
— Да! Именно про него! Будь моя воля, я бы ему памятник поставил при жизни!
Внезапно, офицеры, сидящие вокруг сначала подозрительно зафыркали, а затем и расхохотались в голос.
Смеялись все! Командующий, начальник штаба, штаб-офицеры и адъютанты. Один доктор Вальберг растерянно и ничего не понимающе стоял среди этого бурного веселья.
— Вы опоздали, мой доктор, — подсмеиваясь поведал ему генерал-лейтенант Фёдор Шауман. — Подчиненные подполковника Кока уже воздвигли памятник этому вездесущему мальчишке. И он, кстати, установлен перед главным входом в ваш госпиталь. Вам, Фердинанд Карлович, надо больше отдыхать, раз вы уже ничего у себя под носом не замечаете.
— Удивительно, — только и смог произнести доктор и развёл руками, чем вызвал ещё одну волну смеха.
— Так, господа! Посмеялись и хватит! — осадил своих подчиненных барон Каульбарс. — Сейчас, поговорим о предстоящей операции. Мы с вами, неосмотрительно оставили врагу полуостров «Лаошутунь». И теперь противник может почти безнаказанно бомбардировать Дальний и Даляньвань. В десанте, будут участвовать следующие части…
* * *
Йорген Расмуссен уже жалел о том, что подал заявку по трудоустройству на инженерную университетскую биржу Цвикау. Надо было сразу возвращаться в родную Данию и пробовать трудоустроиться там. Но он самонадеянно решил, что его возьмут на только-только открывшийся завод Августа Хорьха, которому он уже успел продать несколько «полезных моделей» пока учился в университете. На оформление нормального патента на свои поделки и улучшения станков у него просто не было денег, а так он заработал несколько сотен марок, которые уже успел спустить на Терезу Либе, свою, как он считал, невесту.
Но на заводе Хорьха пока не было вакансий. Да и личные отношения у него тоже не особо ладились. Роман с Терезой несколько увял после того как её отец так и не дал положительного ответа на просьбу руки и сердца его дочери. Оставалось надеяться, что он ещё передумает. А пока что Расмуссен грустно подсчитывал наличность и прикидывал где можно подзаработать. От грустных мыслей отвлёк мальчишка-курьер, принёсший извещение из инженерной биржи, о появлении для него вакансии.
По-началу Расмуссен опешил от того, что приглашение было из Российской империи. Но, вчитавшись в текст послания, он