Биас - Madame Ndiaye

Джунки сделал вид, что просто вышел прогуляться в коридор, прошёлся пару раз туда-сюда и юркнул обратно в палату. Разговор женщин поразил его до глубины души — и не смыслом сказанного, а тем, что он их понял! Отчего-то раньше этот нюанс до него не доходил. Да, во время трейни-периода, будучи стажёром, он днями и ночами просиживал за книгами, чтобы нагнать и перегнать сверстников в учёбе, особенно налегал на английский язык и в конечном счёте овладел им в совершенстве, но… Эта Ира Соколова всю свою недолгую жизнь прожила в России. Неожиданную лингвистическую подробность он так же случайно выловил из разговоров любопытного персонала. Наверное, будучи в бессознательном состоянии, успел что-то наболтать на корейском, вот взрослые и всполошились. А возраст просто подсмотрел в карте пациента при обходе — семнадцать лет.

Джунки застонал, вспомнив себя в этом возрасте.

* * *

Разговор с людьми из агентства был коротким, но продуктивным. Ему предложили стать стажёром и попробовать себя в музыке.

— Но работать придётся очень упорно! Айдол — это не просто красивая мордашка и сладкий голос. Ты должен быть лучшим. Во всём.

— В учёбе, в том числе! — поддакнул директор Чон из-за спин гостей. — Может, передумаешь?

— Я согласен! Я буду работать как проклятый! День и ночь!

Гости довольно переглянулись между собой и ушли с директором, предоставив подростка самому себе. А Джунки просто сидел в опустевшем классе и прислушивался к своим мыслям. Стать айдолом — это отличный шанс на известность! В Корее-то уж точно! Должна же Союн интересоваться родиной! Он был точно уверен: ничто не заставит его подругу отказаться от своих корней! А если ему повезёт, то можно получить мировую славу! Он приедет в Америку не как жалкий мальчишка, отчаявшийся найти девушку, а как звезда!

В этот момент в класс влетел Ирсен.

— Ты просто жалкий выскочка, Джунки! Ни кожи, ни рожи! Какой из тебя вообще артист? И надо было тебе выпендриваться? Всё, что угодно, лишь бы мне насолить?

Ирсен орал оскорбления, забыв о приличиях. На Джунки внезапно снизошло спокойствие, достойное буддийского монаха. Какое ему теперь дело до задиры и задаваки — завтра он соберёт свои шмотки и переселится к другим трейни. Наконец-то у него появилась осязаемая, конкретная цель! Не дождавшись реакции на оскорбления, Ирсен замахнулся и ударил соперника кулаком в челюсть. Не ответить стоило Джунки неимоверных усилий! Но он и тут сдержался. Он докажет своё превосходство, но совершенно иным способом.

На следующий день сотрудники агентства были сильно удивлены, увидев кандидата в айдолы с фингалом во всю скулу.

— Ничего серьёзного! — весело улыбнулся мальчишка. — Налетел на шкаф. Замечтался, пока вещи собирал.

Джунки поклонился врачу, вручившему маме выписку, медсёстрам и покорно поплёлся за женщиной на выход. В гардеробе ему выдали девчоночью курточку и шапку с попмоном.

— Розовая? — Джунки старался не подавать вида, но ненавистный цвет вызвал волну неприятных воспоминаний.

— Не розовая, а фуксия. Сама же выбирала. Сказала, что цвет почти как волосы у этого твоего… Джо… Джу…

— Джунки… — прошептал Джунки.

— Ага! Его самого!

Глубокий вдох. Натянул на себя шмотки и опасливо посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрела немного бледная и испуганная, но вполне симпатичная девчонка. Невольно улыбнулся. Он ответил на автомате, не думая. Первое, что пришло в голову. Неужели, эта Ира тоже из корней? Когда-то Минджун, лидер тогда ещё совсем молодой группы, назвал так фанатов. «Без вашей поддержки мы не выстоим, как растение, у которого нет корней» — заявил музыкант. С тех пор это слово прочно закрепилось в обиходе мемберов, а затем и сами фанаты стали так себя называть.

На улице уже ждал автомобиль.

— На всякий случай решила поехать на такси, а не тащиться на общественном транспорте. — пояснила женщина.

— Спасибо! — Джунки поклонился, внутренне радуясь, что хотя бы первая поездка в новом теле будет спокойной, без лишних глаз.

Мама окинула взглядом дочь, которая вела себя сегодня очень странно и словно отстранённо. Открыла заднюю дверь авто.

— Садись.

Джунки обречённо плюхнулся на сидение. Женщина обошла машину, села рядом. Пока водитель выруливал из дворика на оживлённую улицу, взяла дочь за руку и крепко сжала её ладонь.

— Ирочка! Ну, что ты словно сама не своя? Может, рано я тебя из больницы забрала… Что-то болит? Поговори со мной!

Волнение чужой матери было интуитивно понятно, но не расскажешь же ей правду! Как сказать, что перед ней не дочь, а чужой парень, заточённый в её теле? А ещё мучили вопросы. Как это вообще возможно? Где он находится? Он понимал окружающих, слова приходили сами — и в этом крылась чудовищная загадка! Разум в этой голове принадлежал ей, местной девчонке, а сознание… Абсурд какой-то!

— Ничего у меня не болит. Всё хорошо! Честно, мам! — последнее слово сдавило горло горячим комом.

Чтобы не разреветься, Джунки прижался к женщине, уткнувшись лицом в её плечо. Мама. Он запретил себе думать о своей матери, когда осознал, что никогда больше её не увидит. Хранил память, как святыню, за семью печатями, чтобы никто не заметил его тоски. И вот сейчас тепло чужой женщины, её уверенность в том, что он — её дитя, сорвали все затворы. Из глубин души хлынуло потопом: старая, незаживающая рана, щемящая нежность к этой, другой, горькая обида на вселенную, лишившую его безусловной любви и поддержки самого главного в жизни человека…

Джунки закрыл глаза и почувствовал, как тревога отступает. От женщины пахло тем самым цветочным парфюмом, как и вчера. Аромат казался до боли родным, знакомым… Знакомым? Парень споткнулся о пришедшую мысль. Этот запах знала Ирина, но не он… Что же происходит? Страшная догадка зашептала: а что, если он забудет себя, приняв окончательно новую личность? И кто тогда займёт его место? Ирина Соколова? И как семнадцатилетняя девочка справится с его жизнью? Что будет, если она выйдет на сцену в Америке? А Союн, Ира же даже младше её! Что будут делать две девушки, кто их защитит?

Мысли путались. Джунки начинал переживать за обеих девушек, и это казалось и логично, и странно одновременно.

Машина подъехала к невзрачному девятиэтажному зданию — одному из множества похожих зданий. Женщина (называть её мамой всё ещё было трудно) вышла и придержала дверь, помогая дочери. Подъезд, лифт, один лестничный пролёт. Одна дверь — тяжёлая, металлическая.