Жизнь После - Василий Сергеев
Вот только ее упаднические мысли оказались прерваны самым неожиданным способом. Окружающая природа, по ее ощущениям похожая на не особо послушную и своенравную «кошечку» вдруг стала больше напоминать скорее дружелюбно виляющего хвостом «лабрадора». Прямо как в той рекламе, которую вечно крутили в промежутках между ее любимыми тв-шоу.
И в уже в следующую секунду все небо озарилось ярчайшим светом.
Прикрыв глаза, Ороро неверяще наблюдала, как десятки и сотни постоянно возникающих электрических разрядов сплетаются в одну колоссальную молнию, принявшую форму чего-то, похожего на азиатского дракона, и тут же «соединившую» небо и землю с оглушительным грохотом.
А потом, сразу после того как первый «дракон» исчез, исчерпав весь свой «заряд», примерно в ту же точку ударил второй. А затем третий. И четвертый. И пятый.
Природа в небе словно бы сошла с ума, «выстреливая» одним электрическим «снарядом» за другим. И к ликованию уже было отчаявшейся девушки, каждый из них бил ровно в напряженно воздевшего руки над головой монстра, буквально «утрамбовывая» его прямо в каменистую почву вместе с по-прежнему окружавшим его тело энергетическим барьером.
Ороро завертела головой, пытаясь найти причину произошедших изменений, и почти сразу замерла, уставившись на едва различимый силуэт с длинными, развевавшимися на ветру волосами. Он завис прямо в воздухе, на большой высоте, периодически вновь и вновь освещаемый вспышками молний.
Она узнала его. И почти сразу расслабилась, неожиданно даже для самой себя.
«В конце концов, с чудовищами и вправду должны драться исключительно такие же чудовища.» — вспомнились ей слова Уоррена. Из тех славных времен, когда они всей компанией устраивали посиделки после отбоя, обсуждая свою тогда еще только планируемую супергеройскую карьеру.
* * *
Мысли Учиха Мадары, парившего на высоте около километра над почти закончившимся сражением, были, что неожиданно, весьма далеки от происходящего сейчас внизу.
Он не думал о некогда прекрасной каменистой равнине, перепаханной следами произошедших схваток и сейчас больше похожей на привычные ему по старому миру поля клановых войн.
Не думал и о том, сколько трудов ему стоило собрать в одном месте большую часть некогда сильнейших существ этого мира, вповалку лежавших сейчас и тут и там. Значительная их часть была уже мертва, да и остальные находились совсем не далеко от перехода в это же состояние.
Не был ему интересен и его так называемый достойный противник, пытавшийся сейчас справиться со стихийной техникой. Внешне мутант выглядел почти не пострадавшим, за исключением отсутствия части доспеха на груди и правой руке, но Шаринган прекрасно видел, насколько истощен и ослаблен он был. В таком состоянии ни о каком интересном поединке не могло быть и речи.
И даже поддержание того самого дзюцу Стихии Молнии не занимало его мысли. Контроль над ним уже давно был переброшен на одного из прибывших вместе с самим шиноби клонов.
Большая часть сознания опытного шиноби сейчас, вопреки всему, была занята анализом собственных ощущений от первого применения Техники Сверхлегкого Камня, оказавшейся на удивление требовательной к своему создателю. Необходимость в тончайшем контроле и весьма специфичное движение чакры по каналам, отличное от обычных практик шиноби — у этого дзюцу было буквально все, чтобы отнести его к категории запретных.
Даже сам Мадара — не обладай он повышенной регенерацией и столь большим опытом, а так же Шаринганом — вполне мог нанести себе необратимые повреждения системы циркуляции чакры, допустив всего одну ошибку при ее применении.
Повидавший за свою жизнь множество сгинувших раньше времени талантов Учиха даже невольно слегка зауважал того наглого коротышку из Камня. Совсем чуть-чуть, самую малость. Ведь освоить подобную технику, не обладая божественными глазами и полагаясь лишь на собственные ощущения и интуицию — и вправду многого стоит.
Впрочем, даже это не сильно бы изменило его отношение к Третьему Цучикаге. Мадара, доведись им вновь сойтись на поле боя по какому-то нелепому стечению обстоятельств, все равно оборвал бы его жизнь. Просто в этот раз сначала он позволил бы коротышке показать все, на что тот способен.
Хотя… Еще раз прокрутив в голове свое последнее столкновение с пятеркой Каге, Учиха был вынужден признать: все, что тот мальчишка мог ему показать, он уже использовал.
Так почему же почти все мысли дальнего потомка самого Мудреца Шести Путей занимало сейчас что-то подобное? Все довольно просто.
Этот анализ выступал для шиноби в качестве своеобразной медитации, помогавшей ему сдерживать внутри себя пламя кипящих эмоций. Центральной из которых была злость на ту раздражающую женщину.
Она не стала меньше с момента пребывания в разрушенном сражением мутантов городе, лишь выросла в разы, когда чужой портал переместил его за многие километры от нужного места.
Чародейка явно вознамерилась до самого конца мешать его планам. И, что хуже всего, ей это вполне удалось. Мадара опоздал. Хотя, казалось бы, опаздывать было уже некуда. И сейчас, наблюдая с высоты, он старательно пытался сдержаться от того, чтобы не уронить за поле боя внизу несколько крупных метеоритов. Просто чтобы выплеснуть эту злость наружу.
— Довольно. — разнесся по равнине величественный голос уставшего держать энергетический барьер Апокалипсиса. Он пронесся словно невидимый вихрь, испарив пару поддерживавших стихийное дзюцу теневых клонов и буквально рассеяв большую часть грозовых туч на небе.
Эн Сабах Нур, выглядевший куда менее спокойным и более серьезным, аккуратно «выплыл» из образовавшейся из-за ударов молний воронки, после чего поднял голову к небу, собираясь что-то сказать.
Мадара, слегка сместившийся в воздухе от звуковой волны, вытянул в его сторону раскрытую ладонь и произнес, словно отмахнувшись:
— Шинра Тенсей.
Сконцентрированный гравитационный пресс всего за мгновение буквально «снёс» мутанта с места, отправив его обратно под землю. Даже само место «удара» тут же заволокло поднявшимся в воздух песком.
Мадаре совсем не был интересен подобный крайне ослабленный противник. А потому он решил все же закончить то, зачем все это затевалось изначально.
С этой мыслью еще недавно паривший под облаками мужчина опустился на каменистую равнину. Всего в нескольких метрах от сидевшей прямо на земле совсем еще молодой рыжеволосой девушки, изо всех сил прижимавшей к себе уже остывшее тело того, кто стал ее учителем и практически приемным отцом. Девушки, которая, стоило только ей заметить