Бастард рода Неллеров 1-11 - Серг Усов

В сопровождении пятёрки моих телохранителей направляемся с Карлом в церковь, и только там выяснил, что, оказывается, я сам мог от лица Создателя благословить клятву милорда Монского и занести вассальную запись в книгу нашей монастырской церкви. Век живи — век учись.

Наше возвращение в обитель обошлось без приключений, снятие блокировки с моего пациента прошло незаметно, просто под солнцем Паргеи стало одним полноценным магом больше. Зато дома меня ожидал настоящий дворцовый бунт, во главе которого — и почему я не удивился? — стоял мой бравый заместитель преднастоятель Михаил.

Он встретил наш отряд на площади, взяв себе в качестве поддержки управляющего, казначея, лекаря и библиотекаря. Один лишь брат Макс, наш лейтенант, вижу, не хочет участвовать в представлении. Стоит у ступеней церкви с парой братьев и скучает.

— Вы поступили безответственно! — громко заявил баронет, бросая злые и немного испуганные взгляды на милорда Монского. — Как вы могли, ваше преподобие, выпустить одержимого, да ещё дать ему в руки оружие⁈ Мы сегодня же напишем о ваших действиях прецептору!

— Пиши. — пожимаю плечами, не слезая с седла. — Брата Сергия дать в помощь или вы сами справитесь? Да, только не забудь тогда отметить, что вы не верите в милосердие и всемогущество нашего Создателя.

— При чём здесь это? — старик-библиотекарь растерянно заморгал.

— Потому что милорд Карл исцелился. — полной уверенности в своих словах у меня нет, но сейчас по другому никак. — А разве такое возможно без Его воли⁈ — поднимаю вверх руку с выставленным указательным пальцем. Смешно, но мои замы все дружно смотрят на небо. Чего вы там хотите увидеть? Создателя? Делать ему нечего, как глаза вам мозолить. — А тебе, брат Михаил, не стоило бы устраивать это публичное представление при всём народе. И кидаться необоснованными обвинениями против вашего настоятеля. Нет, я не злюсь, но теперь окончательно вижу, что тебе не хватает выдержки и мудрости быть мне надёжной опорой. Что ж, есть кто сможет нам помочь. Письмо мы его преосвященству конечно же напишем. В нём и оповестим, что у меня будет второй заместитель. Брат Леопольд. Я только сейчас об этом подумал. Надо будет и его обрадовать.

— Но… как же… — казначей открыл рот, не зная, что сказать дальше.

— Брат Арнольд там на подворье справится. — успокаивающе говорю с доброй улыбкой. — Я с обоими хорошо познакомился. Уверен, так будет лучше для обители.

Как там, гладко было на бумаге, да забыли про овраги? Поговорка точно отражает то, с чем я столкнулся, организуя монастырское ополчение. Дополнительно пятьдесят бойцов для обители — это весьма существенная подмога, которую я решил организовать в наикратчайшие сроки, вот только, не осознавал в полной мере с каким контингентом рекрутов мне придётся иметь дело.

С милордом Карлом и братом Максом за четыре дня после моего возвращения из Готлина провели ревизию имевшихся при монастыре подсобных рабочих, помощников в хозяйстве, дворовых рабов и даже прошлись гребёнкой по хижинам Монастырки и подаренным мачехой Гутово в поиске крепких парней из многодетных семей с мизерными наделами, кому и так по весне от голода помирать, а так на воинской службе хоть накормят.

Платить дополнительно моим горе-ополченцам пока никто не собирается. Правильно милорд Монский сказал, ещё не заслужили. Будто научился мои мысли читать. Усиленное питание, сохранение доходов по прежней работе, одежда и статус — вот на данный момент и всё, за что им предстоит горбатиться. Как ни странно, для бедолаг это очень привлекательные условия. Насколько помню, в нашем земном средневековье ополченцам и такого не предлагали.

Первоначальный мой оптимизм, возникший при виде рекрутов — не старые, некоторые и вовсе молодые, сильные — очень быстро увял, когда я увидел, какие они неуклюжие. К тому же, соображают туго. Большинство даже медленным газом не могу назвать. Тормоза, как есть, тормоза.

Набрали мы в команду шестьдесят семь человек, на случай отсева, теперь чувствую, что мало. Надо было, как минимум, три десятка сверх полусотни присмотреть.

Занятия с новобранцами проводятся на поляне за стеной обители, со стороны противоположной воротам и небольшому поселению перед ними. Нечего глазеть, как аббат Степ себе непобедимых янычар готовит. Шучу, конечно. С грустью. Какие янычары? Добиться бы, чтобы их в первой же схватке с одного удара не поубивали.

Смотрю на тренировку, стоя в тени стены. Брат Макс предлагал мне здесь скамейку поставить, я отказался, лишнее пижонство. Не барин, в самом-то деле, могу и так контролировать ход занятий. Я ведь не постоянно здесь нахожусь, так, прихожу время от времени на полчасика.

Все шестьдесят семь будущих воинов — ох, нет, уже шестьдесят два, пятерых вчера вернули к их основным делам — разбившись на два отряда, вооружённых тупыми копьями, маневрируют вокруг друг друга, то сходясь по команде бывшего одержимого, имитируя столкновение, то расходясь, и дальше двигаются, пытаясь идти в ногу и держать строй.

— Господин! Позвольте ещё раз⁈ — взмолился милорду Карлу один из рекрутов, крупный, сильный мужик, кажется, взятый из Гутово, корявый как пень, которого вывели из каре. — У меня получится, обещаю!

— У такого барана как ты, ничего уже не получится. — мой вассал сильно бьёт крестьянина мечом по спине, плашмя, естественно, и показывает в сторону тропы к воротам. — Иди к управляющему, и сегодня же в свой хлев. Пошёл, пока не выпорол.

— Этот тоже не нужен. — лейтенант Макс подошёл к другому отряду и выдернул из него молодого паренька, водоноса. — Уходи вместе с ним.

Появившиеся у вспотевшего от усердия юного крестьянина в глазах слёзы бьют меня в душу — заступись, дай ему ещё один шанс. У меня большое, доброе сердце, и в прежней жизни было, само собой, и в этой также, ничего не изменилось, только на всех его всё равно не хватит, даже если на мелкие кусочки разорви. Стою как и стоял. Не буду мешать лейтенанту и вассалу превращать стадо в воинское подразделение.

— Ваше преподобие!

Поворачиваю голову, вижу брата Сергия, быстрым шагом идущего вдоль стены. Сказать, что к начальству надо строевым или бегом? Нет, не стану, ещё воспримет всерьёз.

— Что такое? — громко спрашиваю, не дожидаясь его приближения. — Война? Пожар? Иное стихийное бедствие?

Мои вопросы издали всё же заставили моего секретаря перейти на бег, и через четверть минуты он стоит передо мной как лист перед травой, в смысле, запыхавшийся.

— Нет,