Судьба барда. Начало пути. - Александр Берг

— Ладно, с Лорком я поговорю. Но мы тут собрались по другому вопросу, и уж извини, решение уже приняли, — сменил тему Рэброг под дружные кивки Варгена и Каалане.

— Это вы насчёт того бродяги, что приехал с твоими охламонами? Да за-ради Бога, не претендую. Ты мне документ на расходники подпиши, а остальное ваша головная боль, — отмахнулся Пакко и, приметив на столе кувшинчик с гномьей настойкой, потянулся за ним.

— Тебе пока и вина хватит, — осадил поползновения гнома командор. — Ещё день на дворе, так что потерпишь до вечера, а там уже у Порзона в харчевне можешь расслабиться. Как раз наш путешественник с северного побережья придёт в себя. Там и познакомишься с ним.

— А как он к нам попал? От нас до северян дней двадцать на резвом быке переть, и то с короткими передышками на сон, — заинтересовался Пакко, отвлёкшись от попытки достать кувшинчик.

— Официальная версия для местных. Человек попал в магический шторм в Северном море, и его забросило к нам, — пояснил тут же состряпанную легенду Рэброг. — Ненужно знать народу истину.

— Не понял. Я уже недостоин правды? Да за кого вы меня принимаете? — опять завёлся гном, встопорщив бороду.

— Ты много пьёшь и болтаешь, — ухмыльнулась волчица.

— Клянусь родом Жилы. В любом состоянии, в памяти и беспамятстве унесу секрет в могилу, на откуп Богам! — подняв кулак вверх, Пакко Жила Грохочущий Обвал засветился лазурными бликами. Боги приняли клятву и теперь следят за гномом.

Орки с волчицей переглянулись.

— Пакко, ты всегда умел удивлять. Но данная клятва — суровое испытание, — проговорил Варген, постучав крюком по подлокотнику кресла.

— Ха! Друг мой зелёный, да разве я дожил бы до сих пор, если бы не умел держать слово? А мне этой зимой уже сто семь циклов исполнится, — залихватски подмигнув другу, Пакко всё-таки дотянулся до кувшинчика с гномьей настойкой.

— Хорошо. Я расскажу о нашем пришельце, а вы, командор, лучше используйте артефакт-обруч, чтобы Корней уже к вечеру мог сносно общаться с народом, — Каалане прошлась по комнате и уселась напротив гнома, собираясь посвятить того в историю залетевшего к ним бродяги.

— А если сломается обруч? — забеспокоился Рэброг.

— Не будь жаднее гнома, это не к лицу воину, — возразил Варген.

— Но-но. Я бы попросил, — встрепенулся Пакко.

— Не в обиду, дружище, — Варген подхватил здоровой рукой кувшин с гномьей настойкой и дополнил другу кубок.

Пакко Жила удовлетворённо хмыкнул. Если старый друг с почтением относится к тебе и твоему роду, то некоторые оговорки и шутки можно пропустить мимо ушей. С незнакомцем в такой ситуации могло произойти всякое нехорошее, вплоть до летального исхода. Но за пятьдесят циклов они хорошо узнали друг друга и вполне спокойно воспринимали довольно вольные высказывания в свой адрес. Наверное, так и должна выглядеть настоящая дружба?

Рэброг только тяжело вздохнул и, оставив старых друзей с волчицей, отправился к себе в кабинет. По пути встретил Маргуре и тепло, по-отцовски взъерошил ей волосы, от чего чёлка в художественном беспорядке закрыла один глаз.

— Папа, я не маленькая, — проворчала орчанка, поправляя ладошкой причёску.

— Нужна твоя помощь, — Рэброг сделал серьёзный вид, наблюдая, как дочь тут же вытянулась перед ним. — Будем настраивать артефакт для нашего гостя.

В кабинете Командор покопался в одном из сейфов, вынул костяной обруч с ячейками под кристаллы. Потом из другого сейфа извлёк кожаный мешочек с самоцветами и, поманив кивком дочь, направился в комнату на втором этаже, где сейчас находился пришелец.

Корней спал с выражением ехидной ухмылки. Рэброг аккуратно надел обруч на голову пришельца и, отмеряя в уме такты короткого времени, командовал Маргуре, какие самоцветы подавать ему для установки в гнёзда обруча. Артефакт был не новоделом, но свои функции выполнял исправно. Хоть Рэброгу ни разу не приходилось использовать его в качестве обучающего языку, но курсы обращения и настройки обруча он в своё время сдал лично графу Бицану Валлей Цирийскому.

Всего гнёзд было двенадцать и чтобы всё правильно сработало, нужно было установить самоцветы в нужном порядке. После установки очередного кристалла обруч наливался определённым спектром цвета и усиливал влияние на мозг разумного. На самом деле этот артефакт был опасен в неумелых руках. Установи камни сразу на обруче и надень на оппонента, то можно было получить пускающего слюни идиота. Потому самоцветы в нужном порядке устанавливались только после фиксации обруча на голове. Обычно артефакт использовался для более глубокого и быстрого допроса подозреваемых нарушителей. И кристаллы устанавливались для такой процедуры дознания в другом порядке.

— Следи за ним неотрывно, чтобы не скинул обруч, — Рэброг выпрямился и, окинув взглядом пришельца, опять растрепал чёлку дочери.

Маргуре молча кивнула и придвинула стул поближе к кровати с пришельцем, так, чтобы вовремя перехватить попытку снять обруч с головы. Стала рассматривать его более внимательно.

Мужчина был высок для обычного человека, лицо не уродливое, ладони не работяги с полей, а более чистые, не как у крестьян, и в то же время не походили на руки воинов. Но всё же были крепкими, с мозолями на кончиках пальцев. Плечи широкие, и грудная клетка вздымалась горкой над телом. Говорило о неплохой физической форме.

Рисунок странного человека с широкой улыбкой, в шутовском колпаке на чёрной тунике с короткими рукавами, при вздохе пришельца создавал впечатление, что он хочет обнять тебя с ехидной улыбкой и утянуть во тьму.

Штаны из крепкой ткани, не похожей на холстину или мешковину, тёмно-рыжего цвета с аляповатым рисунком, как будто листва леса в замирающий период цикла. Если бы на нём была полностью такой расцветки одежда, то очень проблематично было бы обнаружить в лесу. Подумалось орчанке, и она снова более внимательно пригляделась к пальцам пришельца. Нечто похожее можно наблюдать у охотников и егерей, работающих с луком. Но у данного индивидуума мозоли немного не так расположены. Ещё и на правой руке указательный палец имеет потёртость в районе второй фаланги.

Маргуре обратила внимание на стоящую рядом с кроватью обувь. Из отлично обработанной кожи, с высокой шнуровкой, на толстой подошве. Ничего подобного ранее ей не приходилось видеть. О подобном она даже не слышала. Взяв в руки один ботинок, она удивилась его весу. Раза в два тяжелее её