Тэд Уильямс - Глаз бури
- Иглаф? - озадаченно спросил Изгримнур. - Кто такой Иглаф? Джошуа, что это за бессмыслица?!
- Брат Иглаф, конечно, - объяснил Стренгьярд.
- Твой костюм, Изгримнур, - поспешил добавить Джошуа. Архивариус вытряхнул из свертка полный комплект черного шерстяного монашеского облачения. - Ты благочестивый человек, дядя, - сказал принц. - Мне кажется, что этот костюм подойдет тебе. - Герцог готов был поклясться, что Джошуа прячет улыбку.
- Что? Одежда священника? - Изгримнур начинал понимать смысл происходящего, и нельзя сказать, что это ему нравилось.
- Как меньше всего выделяться из толпы в Наббане, где царствует Мать Церковь и священников всех типов вдвое больше, чем простых горожан? - Джошуа действительно улыбался.
Изгримнур был в ярости.
- Джошуа, я и раньше опасался за твой разум, но теперь я вижу, что ты полностью его лишился! Это самый бредовый план, о каком я когда-либо слышал! И кроме того, кто, когда и где видел эйдонитского священника с бородой?! - Он презрительно фыркнул.
Принц - бросив предостерегающий взляд на отца Стренгьярда, который положил одежду на стул и теперь осторожно пятился к двери, - подошел к столу и приподнял салфетку, под которой были… тазик с теплой водой и сверкающая, наточенная бритва.
От чудовищного рева Изгримнура задребезжала посуда на кухне замка.
***
- Говорите, смертные. Вы шпионили в наших горах?
Холодное молчание последовало за словами принца Джирики. Уголком глаза Саймон видел, как Хейстен потянулся к стене, пытаясь нащупать что-нибудь пригодное для защиты. Слудиг и Гримрик загнанными глазами смотрели на окружавших их ситхи, уверенные, что жить им остается уже недолго.
- Нет, принц Джирики, - поспешно сказал Бинабик. - Конечно, вы можете видеть сами, мы не имели ожидания отыскивать здесь ваших людей. Мы из Наглимунда, посланцы принца Джошуа, и несем на себе задачу огромной важности. Мы ищем… - тролль помедлил, как бы опасаясь сказать слишком много. Наконец, пожав плечами, Бинабик продолжил:
- Мы идем к Драконовой горе, чтобы отыскивать Торн, меч Камариса са-Винитта.
Джирики сузил глаза, а его одетый в зеленое соплеменник, которого принц назвал дядей, тоненько присвистнул.
- И что вы будете делать с такой вещью? - требовательно спросил Кендарайо'аро.
На этот вопрос Бинабик не ответил, а с несчастным видом уставился в пол. Воздух, казалось, загустел от затянувшегося молчания.
- Она нужна для защиты от Инелуки, Короля Бурь, - выпалил Саймон. У присутствовавших ситхи не дрогнул ни один мускул. Ни один справедливый не вымолвил ни слова.
- Говори еще, - наконец сказал Джирики.
- Если мы имеем должность, - сказал Бинабик, - это одна часть истории, которая почти такая же очень длинная, как ваша Уа'киза Тумет'ай ней-Рианис - Песнь о падении города Тумет'ай. Мы будем делать попытку рассказывать вам то, что имеем возможность.
Тролль быстро пересказал главные события. Саймону казалось, что он умышленно многое опускает: несколько раз, рассказывая, Бинабик поднимал на него глаза, явно призывая к молчанию.
Маленький человек рассказал молчаливым ситхи о приготовлениях Наглимунда и преступлениях Верховного короля; передал слова Ярнауги и процитировал слова из книги Ниссеса, которые вели их к Урмсхеиму.
Наконец история была закончена. Джирики вежливо смотрел на тролля, его дядя выглядел настроенным скептически, а тишина была такой глубокой, что казалось, звенящее эхо водопада заполонило весь мир. Это было нереальное и безумное место, и положение путников тоже было полным безумием! Саймон чувствовал, как колотится его сердце, но не только страх подгонял его.
- В это трудно поверить, сын моей сестры, - произнес наконец Кендарайо'аро, протягивая унизанные кольцами руки в непонятном жесте.
- Это так, дядя, но, полагаю, сейчас не время говорить об этом.
- Но тот, другой, о котором говорил мальчик, - начал Кендарайо'аро, в его желтых глазах была тревога, голос полон крепнущего гнева. - Тот, темный, под Наккигой…
- Не сейчас, - в голосе принца ситхи звучало раздражение, он повернулся к людям. - Приношу извинения. Не следовало обсуждать это, пока вы еще голодны. Вы наши гости. - При этих словах Саймон почувствовал мгновенное облегчение и слегка пошатнулся, почувствовав, что колени его ослабели.
Заметив это, Джирики жестом пригласил их подойти к огню.
- Сядьте. Наша подозрительность простительна. Пойми, хотя я и обязан тебе кровным долгом - ты мой Хикка Стайя - ваша раса принесла нашей немного добра.
- Я имею должность частично не соглашаться с вами, принц Джирики, - сказал Бинабик, усаживаясь на плоский камень у огня. - Из всех семей ситхи ваша семья имеет должность знать, что мы, кануки, никогда не приносили вам никакого вреда.
Джирики посмотрел на маленького человека, и выражение натянутости на его лице сменилось почти нежностью.
- Ты поймал меня на невежливости, Бинбинквегабеник. После людей запада, которых мы знали лучше, мы, ситхи, любили кануков.
Бинабик изумленно поднял голову.
- Откуда вы знаете мое полное имя? Я не давал упоминания о нем, и спутники мои также.
Джирики засмеялся. Смех был шипящим, но странно веселым, в нем не было и намека на неискренность. В этот момент Саймон неожиданно совершенно ясно понял, что ситхи ему нравится.
- Ах, тролль, - сказал принц. - Тот, кто путешествовал столько, сколько ты, ничему не должен удивляться, и тем более тому, что кому-то известно его имя. Сколько кануков, кроме тебя и твоего наставника, когда-либо видели юг и горы?
- Вы знали моего наставника? Он умер. - Бинабик стащил с себя варежки и несколько раз согнул пальцы. Саймон и прочие постепенно рассаживались у огня.
- Он знал нас, - сказал Джирики. - Разве не он учил тебя нашему языку? Ты сказал, что тролль говорил с тобой, Аннаи?
- Говорил, мой принц. В основном правильно.
Довольный, но смущенный Бинабик вспыхнул.
- Укекук немного учил меня, но никогда не говорил, откуда он сам знает язык. Я думал, что, может быть, его наставник научил его.
- Сядьте теперь, сядьте, - Джирики призывал Хейстена, Гримрика и Слудига последовать примеру Саймона и Бинабика. Они медленно подошли, напоминая собак, которые боятся побоев, и нашли себе места у огня. Появились несколько других ситхи с подносами из покрытого искусной резьбой полированного дерева, уставленными разнообразными яствами: черным хлебом, маслом, кругом острого соленого сыра, маленькими красными и желтыми фруктами, каких Саймон никогда раньше не видел. Кроме того, там были миски с вполне узнаваемыми фруктами и ягодами и даже несколько кусков растекающихся медовых сот. Когда Саймон осторожно взял два маленьких кусочка, Джирики снова засмеялся тихим шипением, словно сойка на далеком дереве.