Станислав Лем - Перикалипсис Иоахима Ферзенгельда

Всемирная культура от такой регламентации, разумеется, нисколько не пострадает, наоборот — начнет расцветать. Человечество обратится к прекрасным творениям собственной истории, так как число скульптур, картин, трагедий, романов, аппаратов и машин уже достаточно велико, чтобы удовлетворить его потребности на долгие века. Никому также не возбраняется совершать так называемые эпохальные открытия, с условием, что первооткрыватель будет помалкивать в тряпочку.

Урегулировав, таким образом, вопрос, то есть принеся избавление человечеству, Иоахим Ферзенгельд переходит к последней проблеме: что делать с этим чудовищным изобилием всякой всячины, которое у_ж_е существует? Человек необыкновенного личного мужества, Ферзенгельд провозглашает: все, что создано до сих пор в XX веке, даже если это содержит в себе бриллианты мысли, в общем балансе не имеет никакой ценности, ибо в океане мусора этих бриллиантов все равно не найти. Поэтому он требует уничтожения скопом кинофильмов, иллюстрированных журналов, почтовых открыток, партитур, книг, научных трудов, газет, считая этот акт добросовестным очищением авгиевых конюшен — при полном балансе кредита и дебета в бюджете истории человечества. (Между прочим, уничтожению подвергнутся данные об атомной энергии, что ликвидирует угрозу миру.) Иоахим Ферзенгельд подчеркивает, что постыдность сжигания книг и даже целых библиотек ему хорошо известна. Но аутодафе, известные из истории, например в третьем рейхе, были постыдными ввиду их реакционной направленности. Все зависит от того, с каких позиций производится сжигание. Итак, он предлагает спасительное, прогрессивное, избавительное аутодафе, а так как Иоахим Ферзенгельд — это пророк, последовательный во всем до конца, то в своем заключительном слове он предписывает: в первую очередь разорвать и сжечь его собственное пророчество!

Мамона — бог богатства.