Мертвая тишина. Том 4 - Денис Старый
Хорошие заготовки Владимир складывал отдельно, всё сомнительное подписывал и оставлял для примерок. Болты сортировали по партиям, проверяли, отбраковывали, снова проверяли. На коробках стояли фамилии тех, кто ими занимался: мастер хотел понимать, кого хвалить и с кого спрашивать.
— Самое дорогое у нас сейчас — повторить, — сказал он, заметив, как я разглядываю надписи. — Одну удачную штуку сделать можно. А ты потом придёшь и скажешь: давай ещё двадцать таких же. И чтобы любая деталь подошла, и чтобы человек взял второй арбалет, а ему заново привыкать не пришлось. Вот с этим мы и сидим.
— В квартире, — добавил я, оглядывая комнату.
— В квартире, — подтвердил Владимир и поморщился. — Где после сверления надо всё собирать, иначе в каше железо хрустит. В ванной моем детали, на кухне едим, в коридоре сушим. Соседка снизу вчера пришла: говорит, у вас весь день скребут. Я ей ответил, что у нас хотя бы пока свои скребут. Обиделась чего-то.
— Соседка снизу… ты так говоришь, будто дом весь заселен, — усмехнулся я и вдруг понял…
А ведь да. Сам же просматривал свободные квартиры и все, их нет. То склад, то мастерская, то переговорочная, лазареты… Нам нужно переселятся в медцентр. Там места, на самом деле даже больше. Рядом, считай на одной территории, детский хоспис. Коттеджи там. Так что расселимся лучше, чем в одном доме. Но можно было бы и соседний осваивать уже.
— Пошли покажу второй цех, в соседней комнате, — настаивал Владимир, явно гордясь тем, что он тут, из трехкомнатной квартиры, устроил.
Не сказать, что я хоть чем-то впечатлился, кроме как готовым изделием, арбалетом. Но уважить мастера нужно. Это ведь еще и политический момент. Я демонстрирую, что не только военные под моим контролем, что стараюсь охватить все, и ремесло наше тоже, пусть оно и направлено, опять же, на войну.
У окна второго цеха работал ещё один парень, совсем молодой. Он перебирал готовые болты, сверял их с образцом и раскладывал по деревянным ячейкам. На пальце у него белел свежий пластырь, рядом лежала школьная тетрадь с учётом. Парень старательно не смотрел в нашу сторону, хотя по напряжённой спине было видно: слушает каждое слово.
— Кто помогает? — спросил я, кивнув на него.
— Артём. Аккуратный, — ответил Владимир. — Сначала хотел у меня сразу всё делать. Теперь вот научился проверять и записывать. Уже польза. Ещё двое приходят, когда не на других работах. Только ты их не забирай, Первый. Мне нового человека дольше учить, чем самому за него делать.
— А Михаил? Из новых? Рукастый же, — спросил я. — Его пока не определили никуда.
— Некогда мне кадрами заниматься. Пришли его ко мне. Рукастые нужны. Тут нужно разворачиваться. И тесно нам в квартире.
— Уже послезавтра можешь перебираться в медцентр. Туда, в слесарку, у гаража. Там квадратов под четыреста. Инструмент есть, верстаки… все условия, — сказал я.
— Камиллу оставить? Что она ушла от меня? — Владимир явно знал.
И вот оно — постельные дела влияют на развитие общины.
— И ее тогда сюда забирай и налаживайте быт. Картошки вам выделю мешок, жарьте ее хоть каждый день, — раздраженно говорил я.
Но тут же успокоился. Не для того пришел.
— Людей твоих, кого назовешь своим, дергать не буду. Ну только Рыцаря. Он у нас важный персонаж. Так что готовь списки и будет усиленный паек, если продукция пойдет. Многозарядные арбалеты должны в день по три штуки поступать на службу общины, — сказал я.
— Хорошо. И вот… тут список, что ускорило бы. В Кристалле в Торговом центре был промышленный магазин. Там все это будет. Не хочу пацанов гнать на опасность. Но если продуктовый разграбили с большего, то остальные магазины и бутики все равно нужно же проверять на ресурсы…
— А ты в теме, — усмехнулся я. — Может в политику? В Совет Старших?
— Иные говорят, что старших стало столько, что и младших не осталось, — сказал он и достал из-под банки с разными шурупами и саморезами сложенный листок.
Список не столько необходимого, сколько желаемого, оказался исписан с обеих сторон, причём часть пунктов сопровождалась пояснениями, где такое можно искать. Я пробежал глазами, сложил бумагу и убрал к себе. Обещать всё сразу не стал, но с инструментом и отдельным местом для грязной работы помочь было вполне реально.
— И не торопитесь с выдачей арбалетов, — сказал мастер уже тише. — Я понимаю, людям нужно. Только мне потом с ними разговаривать, если эта штука откажет в плохую минуту. Пусть лучше здесь сломается. Здесь я хотя бы увижу почему. Испытания нужны. В том числе и в боевой обстановке.
Вот за эти слова мне захотелось пожать ему руку. Не за аккуратный образец, не за хитрый механизм и даже не за бессонные ночи. Человек понимал, куда уйдёт сделанное им оружие и что за каждым его недостатком может оказаться чья-то жизнь. Я всё-таки пожал ему ладонь, жёсткую, с въевшейся в кожу грязью, а потом посмотрел на Димитрия.
— Рыцарь, оторвись ненадолго. Поговорить надо, — сказал я и кивнул в сторону коридора.
Он ещё успел оглянуться на верстак, будто боялся, что без него там немедленно испортят самое интересное. Владимир только махнул рукой и снова склонился над арбалетом. Мы вышли в бывшую детскую, где теперь хранили сухие доски, ткань и коробки с разобранным инструментом. Я прикрыл дверь, убрал с табурета свёрнутый ремень и сел. Димитрий остался стоять, прислонившись плечом к шкафу.
— Как связь прошла с твоими? — спросил я. — С любителями средневековья и больших битв на выходных. Договорились? Частоту определили? Нужно и мне с ними поговорить.
Он сразу перестал улыбаться. Не насупился, просто собрался, словно до этого разговора всё ещё мысленно сидел за верстаком, а теперь окончательно вернулся ко мне. Потёр большим пальцем чёрную полосу на ладони, только сильнее её размазал и кивнул.
— Нормально прошла. Живы, держатся. В деревне молчунов мало, а городские общины пока не особо интересуются пригородами. Но готовы к нам, — ответил Димитрий. — Я объяснил, что здесь не клуб и не фестиваль. Работать придётся, приказы выполнять тоже. Отдельным отрядом войдут.
— Отдельным почему? — уточнил