Андрей Ливадный - Пепельный свет

«А там будет видно…» – устало подумала она, передавая навигационной системе произведенные расчеты.

В душе Эллис не угасала искра безумной надежды: «Меня отыщут». Из-за того, что «Антей» долгое время находился за субсветовым барьером, она не могла вычислить, сколько столетий прошло на Земле. В одном она не сомневалась ни на секунду – за многие века развития родная цивилизация ушла далеко вперед по пути прогресса. Наверняка люди уже давно осваивают просторы Галактики. Возможно, «Антей» находится в границах исследованного космического пространства.

Нужно запрограммировать аварийные маяки, записать в их память схему дальнейшего курса «Антея» и оставлять сигнальные устройства в каждой точке маневрирования.

Мысль была здравой. Эллис отдала соответствующие указания и устало прикрыла глаза, чувствуя себя совершенно обессиленной, опустошенной.

Тонкий сигнал возвестил об окончании проверки произведенных ею расчетов.

– Принять к исполнению. – Эллис заставила себя совершить последнее, минимально необходимое действие. Теперь подсистемы корабля получили четкие указания.

Сил встать и идти в каюту уже не осталось.

Стоило вновь закрыть глаза, как сознание тут же провалилось в объятия сна, больше похожего на обморок.

Эллис снились кошмары.

Ей грезилось, что она вновь идет по спиральному коридору, следуя его бесконечным виткам, но теперь ее сопровождал сервомеханизм.

Стены искажались, из них выдавливало рельефные контуры лиц и фигур.

Погибшие члены экипажа. Они беззвучно тянулись к ней в немом крике, в призыве о помощи…

Эллис пыталась что-то сделать, но фигуры таяли, исчезали, поверхность стен вновь становилась ровной, отдающей холодом при малейшем прикосновении.

…

Пробуждение наступило внезапно. Она дрожала всем телом, не понимая, где находится, не чувствуя грани между сном и явью.

Постепенно контуры предметов прекратили двоиться, она еще ощущала капли ледяного пота, холод влажной простыни.

Каюта…

Эллис сидела на краю смятой постели, медленно приходя в себя, осознавая, что часть кошмарного сна была явью: сервомеханизм проводил ее до каюты, бережно уложил в постель, подключил медицинские датчики.

Сколько прошло времени?

Взглянув на терминал личного компьютера, она поняла, что проспала двое суток.

Неудивительно. Она встала, с трудом удержавшись на ногах. «Принимать стимуляторы нельзя. Нужно справляться самой», – подумала Эллис. Зеленый индикатор у перехода в бытовую зону каюты призывно сиял, на выдвижном столике лежал комплект стерильной униформы, запаянной в пластик, – Ким подготовился к ее пробуждению, подал энергию на вспомогательные бытовые системы, теперь она могла, наконец, принять душ и переодеться.

Через полчаса она покинула каюту. Состояние, как физическое, так и моральное, было удовлетворительным, учитывая потрясения, которые пришлось пережить накануне.

Оказавшись в спиральном коридоре, Эллис сразу почувствовала: на корабле многое изменилось. С застывших дорожек транспортеров исчез вековой налет пыли, из-за переборок до ее слуха долетали характерные приглушенные звуки, свидетельствующие о работе пробудившихся подсистем «Антея».

Двери ходовой рубки автоматически распахнулись при ее приближении. Войдя внутрь, она услышала приветствие кибернетической системы. Телескопический обзор работал, большинство постов управления светились индикацией резерва, в активном режиме находились лишь центральные секции пульта, напротив кресла командира экипажа.

Что ж. Теперь тут мое рабочее место.

Эллис села в кресло, включила информы и незаметно для себя погрузилась в работу, просматривая данные текущей обстановки. Проверив произведенные Кимом коррекции курса, она просмотрела список подсистем, получивших питание от резервного накопителя энергии. Ничего лишнего. – Ее взгляд остановился на строках, выделенных красным.

Нет связи с посадочным модулем. Данные с борта отделяемого сегмента корабля не поступают с момента катастрофы. Модуль находится вне пределов герметизированных помещений.

– Ким, у нас есть датчики, способные показать посадочный модуль? – включив режим речевого общения, обратилась она к центральному бортовому компьютеру.

– Датчики в кормовой части разрушены, – ответил ровный голос.

– Шлюз в аварийной переборке работает?

– Да. В данный момент энергопитание подается ко всем уцелевшим подсистемам.

– Оставайся на связи. – Эллис на мгновение задумалась, затем встала и решительно направилась ко встроенным в одну из стен рубки секциям, где хранились скафандры, предназначенные для астронавтов, несущих вахту.

Процедура экипировки заняла всего несколько минут. Скафандр был разработан таким образом, что участие человека в процессе сводилось к минимуму, основную работу производили встроенные сервомоторы. Эллис терпеливо дождалась, пока все подвижные сегменты скафандра встанут на свои места, проверила герметизацию, связь и направилась к выходу из рубки.

Спиральный коридор привел ее к знакомой переборке со шлюзом.

Эллис разблокировала люк дистанционной командой и, стараясь не смотреть на рассыпанные по полу разноцветные капсулы, вошла в тесную шлюзовую камеру.

Люк за спиной закрылся, давление в переходном тамбуре начало падать, – она поняла это по едва ощутимому увеличению объема гермокостюма.

Впереди медленно открывалась сумеречная, неосвещенная часть корабля, подвергшаяся разрушениям и декомпрессии отсеков.

Посадочный модуль располагался чуть правее секций ходовых реакторов. Эллис перешагнула порог шлюза. Участок спирального коридора перегораживала накрененная и деформированная переборка, отделявшая силовую установку от других палуб корабля. Закрепленные на плечах и гермошлеме скафандра фонари тремя лучами раскроили мрак. Она изменила фокусировку и, добившись равномерного распределения света, шагнула вперед, осторожно пробираясь в узком пространстве среди деформированных стен.

Через десяток метров спиральный коридор внезапно оборвался испещренной точками звезд бездной.

Она ощутила невольную дрожь. Кормовой части корабля просто не существовало!

«Спокойно! – приказала себе Эллис. – Так или иначе, но я должна выяснить действительное положение дел». Уняв дрожь, она закрепила страховочный фал за выступ деформированного ребра жесткости и, осторожно подойдя к самому краю пробоины, выглянула наружу.

Ее глазам предстала ужасающая картина.

На том месте, где раньше располагался реакторный отсек и вынесенный за корму корабля фотонный отражатель, сейчас сиротливо торчали деформированные фрагменты креплений, уцелевшие балки шпангоутов были похожи на ребра скелета – взрывом с них сорвало обшивку, лишь кое-где дыбились оплавленные участки бронеплит да витки размотавшихся, чудом уцелевших тросов удерживали за кормой «Антея» три бесформенных обломка решетчатых ферм.