Александр Зорич - Пилот особого назначения
Однако почти все ударные флуггеры «Синдикат» потерял в двух ноябрьских мясорубках: сперва в бесплодной попытке отразить удар конкордианской эскадры по базе «Последний Ковчег», затем — на Шварцвальде, в бою с «Алыми Тиграми».
Так что драться с новейшим кораблем южноамериканского флота «Левиафану» было по сути нечем.
В свою очередь, капитан фрегата сеньор Мачетанс не отдавал приказ об уничтожении пиратского рейдера, поскольку его убедительно просили «поспособствовать в захвате». Пираты сдаваться не собирались, вели огонь, а десантно-штурмовых флуггеров для абордажа на фрегате, естественно, не было.
И тут на сцене появился «Дзуйхо». Престарелый самурай выхватил саблю и ринулся в бой.
«Сабля» — это мы, москитные силы, чтобы вы понимали метафору.
Бладу пришлось дать команду на подъем флуггеров, сбежать шансов не было. Но и теперь пиратов ждал быстрый и бесславный конец: красота жеста хороша на сцене, а никак не в космосе.
Их было двадцать два. Двадцать два «Черных Грома», устаревших, без нормального техобслуживания — все что осталось от мощи «Синдиката TRIX». Против полусотни «Горынычей» под управлением кадровых пилотов. А с фланга выходил на позицию «Камарад Лепанто» — специализированный фрегат ПКО, за пультами которого, я думаю, подвывали от нетерпения наши аргентинские друзья, у которых давно свербило перестрелять влёт всю эту мразь.
— Говорит капитан второго ранга Кайманов! — раздалось в рации, когда весь наш атакующий ордер выстроился в космосе. — Приказываю…
Пока кап-два рисовал стратегию, толково и кратко, я вглядывался в окрестности.
Что-то мне не нравилось…
Голос «Папы Лёвы», как ласково за глаза называли своего командира члены экипажа — порядок. Проклятая звездная семейка Шао светит ровно (а с этим, как недавно выяснилось, бывают накладки). Анахорет — мелкий на расстоянии шарик цвета тухлого апельсина — вот он, двигается по орбите планеты Цилинь, бардового футбольного мяча.
Задница в ложементе и рука на стике ощущают мощь любимого змея РОК-14-тер, тушка в надежных оковах скафандра «Гранит» — порядок.
Тактическая панорама показывает, как на четыре стороны расходятся эскадрильи истребителей — сорок шесть машин! Да не кадеты-желторотики! Кадровые офицеры во главе с матерыми пилотами-инструкторами, которые имеют налет такой, что любой ас от зависти удавится! На правом фланге обманчиво медленно ползет отметка «Камарада Лепанто» — его самого не видно даже в оптику, но он здесь со всеми своими ракетами, лазерными зенитками и самое главное — чудовищно зоркой универсальной станцией обнаружения (радаром в просторечии).
А вот враг.
Двадцать две отметки — истребители. Блад не успел увести с базы «Последний Ковчег», гибнущей под ударами клонов, ни одного ударного флуггера, на что рассчитывает — не ясно. Чуть поодаль, ближе к Анахорету — сам флагман-без-флота — «Левиафан».
— …Далее, — вещает «папа Лёва», — штурмовикам в драку не лезть, пока «Горынычи» не расчистят кубатуру боя. Основная масса машин у врага — устаревшие «Черные Громы». Один флуггер опознать не можем, но сюрпризов не ожидается. И тем не менее…
Вот оно!
И тем не менее, сюрпризы будут!
Гарантированно!
Ох, ё-маё!
Как же повезло, что ваш покорный слуга подвернулся! А то стольких ребят могли недосчитаться! А чего Аргентина молчит?! Они ведь тоже в курсе!
— Вызывает «Комета»! Вызывает «Комета»! — Надрываюсь я на общем канале. — Сообщение первостепенной важности, воздух! Требую включения в закрытую командную сеть! Вызывает «Комета»! У меня воздух!
— Здесь Кайманов! — мигает зеленым индикатор командного канала. — Не блажи, Комета, что у тебя?
— Товарищ кап-два! Неопознанный флуггер — это «Дюрандаль»!
— Какой еще«…даль»!? Что вы несете, «Комета»?!
— Это секретный истребитель, который угнали с базы «Тьерра Фуэга». Он прикрыт силовым щитом! Против него все энергетическое оружие бесполезно! Предупредите наших, чтобы работали по нему только ракетами или твердотельными пушками… ох ты черт…
И только тут до меня доходит, что вся наша армада пошла в вылет без боеприпасов к пушкам «Ирис» — зачем они нужны? Ракет «борт-борт» совсем не густо — каждому истребителю подвешены по две противокорабельные «Мурены». А у «Дюрандаля», как я помнил, феноменально мощный блок информационной борьбы — почти такой же, как на тяжелом «Хагене», который отлично сводит с ума легкие противофлуггерные средства…
— Так! Отставить «черта»! — Кайманов не стал выспрашивать ненужные подробности — он командовал, ярко и рельефно являя всё то, чем отличается боевой офицер от цивильного хлюпика. — Приказываю штурмовикам выдвинуться в атакующий ордер вместе с истребителями! Внимание, истребители! Неопознанный флуггер атаковать только ракетами! Внимание, штурмовики! Разрешаю применять по неопознанному истребителю твердотельные пушки. И запомните: никаких лазеров!
Конечно, это был «Дюрандаль» и, конечно, внутри сидел Тойво Тосанен — мой старый заклятый друг, чтоб его…
Как бы я ни «любил» Тойво, но надо признать: он был хорош! Мы разорвали «Черные Громы» за десять минут, причем потеть пришлось только первые три — пока до пиратов не долетела волна ракет MENADA с «Камарада Лепанто».
Потом мы только ловили и добивали в составе одной эскадрильи — остальные пошли к «Левиафану» избавляться от «Мурен». Цель: средства ПКО и маршевые двигатели.
Итог атаки: один сбитый «Горыныч» (пилот катапультировался), один поврежденный штурмовик «Белый Ворон» (в строю). От «Синдиката» остались четыре машины.
Вся наша шестерка во главе с Ревенко — единственным каплеем в славной компании — имела приказ работать по «Левиафану», чем мы и занимались в относительной безопасности.
Поймал корабль в визир, обозначил спонсон зенитных орудий, вывалил ракету; обозначил радар ПКО — и еще ракету.
Поэтому я не видел как погиб «Дюрандаль» прототип 5-бис. Говорили, что он напоролся на очередь 57-мм снарядов с борта «Белого Ворона» и машину разнесло на запчасти.
Охотно верю.
Можно, конечно, было затребовать записи парсеров, которые в обязательном порядке сводились в большой корабельный «прокрутчик»… Да и до сих пор не поздно — уничтожение всяких секретных прототипов случается не каждый день и оседает в архивах навечно.
Но я не стал тогда, не стану и сейчас.
Есть в этом какой-то… некро-вуайеризм. Погиб человек (хоть и говном был непередаваемым), не вижу в этом ничегошеньки любопытного. Если бы выпало мне — убил бы гада, не колеблясь. Но вот так, из чистого любопытства подглядывать… Увольте.