Билет на счастье - Настя О

— О чем ты говоришь? — нахмурился Да-И-Ки.

— Ты знаешь меня как воплощенного пятьдесят лет назад ниийца, Да-И-Ки, — пояснил Ким-Шин. — Но моя история несколько древнее. Я родился почти в одно время с тобой. Точнее — сразу после тебя. Изначально я был светло-голубым ниийцем, хотя у нашей матери таких детей больше не рождалось. И это именно я завершил устройство нашей информационной сети, когда твои силы оказались на исходе.

— Ты?! — Да-И-Ки не скрывал потрясения. Признаться, он всегда ощущал исходящую от Ким-Шина скрытую силу, но оказаться тем, кто считался истинным спасителем народа — нет, такого даже бывший мудрец предположить не мог. — Но ты же был простым красным! Неужели мать настолько сильно тебя не любила, чтобы черной неблагодарностью отплатить за столь великое дело?

— Напротив, — качнул головой Ким-Шин. — Великая мать сделала все невозможное, чтобы сохранить мою личность по окончании создания сети. Ты и сам понимаешь: я был в плачевном состоянии, несмотря на большой изначальный потенциал. Я восстанавливался все время, что ты посвящал успешному управлению ниийцами. А когда оказался готов, то великая мать предложила вернуть все мои силы, но я вежливо отказался. Я был глуп и посчитал, что свой долг перед расой выполнил, что настала пора пожить для себя. Конечно, помня мои заслуги, она не стала злиться. Вот только мое промедление со вступлением в должность чуть было не обернулось трагедией.

— Я не считаю, что То-Ши стал бы неудачным мудрецом, — понял ход его мыслей Да-И-Ки.

— За то время, что я провел среди людей, я успел убедиться в одной простой истине: нет такого человека, которым постоянно мог бы управлять разум. Не нужно долго ходить за примерами: ты сам, отпустив контроль, позволил частице себя прижиться в земной женщине. Это, Да-И-Ки, есть влияние человеческого организма на нашу бессмертную душу. Вот почему большинство ниийцев категорически против воплощения — они подсознательно ощущают, чем может обернуться вживление в человеческое тело. То-Ши непросто не смог бы стать мудрецом — его любовь к Александре и невозможность быть рядом с ней выжгли бы его изнутри, а ниийцы разом утратили бы возможность находиться в сети. Как ты считаешь, с нынешним расположением наших соотечественников смогли бы мы снова собрать всех воедино? — испытующе глянул он на Да-И-Ки.

— И поэтому его решили назначить человеческим послом? — по-своему понял объяснения бывший мудрец. — Это что, было испытанием моей гордыни?

— Это было испытанием моей ответственности, — Ким-Шин подошел к Да-И-Ки, положив ладони ему на плечи. — Потому я и хочу поблагодарить тебя. За то, что во времена моей нерешительности ты в одиночку тащил на себе бремя мудрости. За то, что не сломался и доводил волю великой матери до остальных. За то, что позволил мне видеть радужные сны во время восстановления, пока сам следил за другими. Ты сделал для ниийцев столько, сколько никогда не сделал бы я. И я обещаю быть мудрецом, достойно продолжающим твое дело.

С этими словами, коротко кивнув застывшему Да-И-Ки, Ким-Шин каюту покинул. Встряхнув головой, бывший мудрец отправился обратно к спящей Ольге — об этом сказало ее размеренное дыхание — думая на ходу о том, знал ли Та-Ке-Ши, насколько легендарным является его близкий друг. Подумать только — боец, считающийся погибшим! На душе полегчало. Да-И-Ки улыбнулся — ему на смену пришел достойнейший из соратников. А значит, пора наконец-то позволить себе расслабиться.

Вернувшись в спальню, Да-И-Ки тихо скинул обувь и лег на покрывало, аккуратно обнимая Ольгу со спины. Поначалу он оправдывал себя тем, что близкое нахождение необходимо малышу, а сам он просто выполняет свой долг. Но чем больше проходило времени, тем чаще он ловил себя на мысли, что Ольга просто нравится ему. День ото дня все больше и больше. Привычка быть ей полезным скоро врастет в его генетический код. Да-И-Ки улыбнулся, вдыхая запах девушки. Пугало ли это его? Отнюдь. Торопиться было некуда. И будущее, вырисовывающееся перед глазами, оттого казалось все более радужным. Он приказал организму спать, чтобы не мешать Ольге своими движениями. Последней мыслью стало сожаление о том, что Ким-Шин, воплотившийся в теле снова после встречи с великой матерью, возможно, будет обречен на одиночество. И Да-И-Ки от всего сердца пожелал, чтобы с новым мудрецом этого никогда не случилось.

* * *

Ким-Шин поднялся на служебный этаж и бодрой походкой направился в медицинский отсек. Он знал: после окончания приветствия, не дожидаясь основного ухода людей, доктор На-О-Ми помещение покинула. Он усмехнулся, подумав, что доктор, словно истинная человеческая женщина, начала интуитивно чувствовать моменты, когда появляется острая необходимость в ней, а потому убегала, чтобы работала истинно земная фраза. «Ищите женщину». Эта женщина действительно представляла для него наивысший интерес. Именно она руководила процессом его первого воплощения.

Помещение с койками, стоящими в два ряда, он преодолел достаточно быстро. Знал: О-Ми сидит сейчас в своем кабинете за столом и, возможно, потихоньку цедит воду из стакана. Знал и то, что пропустило удар ее сердце. Когда-то их пути разошлись, но они встретились снова. Это ли не знак судьбы?

Мудрец вежливо постучал по дверному косяку и, услышав усталое «входите», шагнул за порог. При виде него На-О-Ми поднялась со стула и вежливо поклонилась.

— Приветствую нового мудреца? — интонация больше напоминала вопросительную, и Ким-Шин широко улыбнулся ниийке.

— О-Ми, с каких пор ты решила вести себя официально? — не делая попытки приблизиться, спросил мудрец.

— Возможно, с тех самых, когда второе воплощение ты решил провернуть в одиночку? — она вопросительно заломила бровь, но от Ким-Шина не укрылась нервная дрожь пальцев, которую доктор попытался скрыть, вцепившись в спинку стула.

— О, — понял он неожиданно, — понимаю, ты обескуражена и, возможно, даже обижена.

Закончить ему не дали.

— Я в бешенстве, Ким-Шин! Великая мать, ты что решил сотворить?

Она никогда не повышала голоса, и мудрец внезапно присмирел, понимая, что гневное состояние, в котором сейчас пребывала На-О-Ми, странно ему нравится. Не стоило уезжать одному, не позвав ее с собой, когда только-только воплотился. Теперь он был уверен: отказа бы не последовало.

Ким-Шин подался вперед, чтобы взять дрожащую ладонь женщины, и нежно погладил.

— Прости, О-Ми. Я не думал, что ты встретишь эту новость с подобной реакцией.

— Я сама растила это тело, черт возьми! — доктор вырвал руку и отошел на несколько шагов. Но мудрец правильно понял ее состояние: На-О-Ми находилась в замешательстве. — Что ты творишь с тем, что создавала я?

— О-Ми, — он застыл на месте, словно давая понять, что больше