Джон Миллер - Рожденные небесами

Когда аплодисменты, наконец, стихли, Корсин заговорил словами кешири, которым его друг, уважаемая Адари Вааль, Дочь Рожденных Небесами, научила его тем утром.

— Мы пришли сверху, как вы это называете, — сказал он и его глубокий голос донесся до каждого. — Мы пришли взглянуть на землю, которая была частью нас и на людей этой земли. И Кеш радушно нас принял.

Снова аплодисменты.

— Мы собираемся основать… храм на вершине той горы, с которой мы сошли, — продолжил он. — Нам придется провести в тяжелых трудах не один месяц, мы должны позаботиться о корабле, который принес нас сюда, и мы будет обращаться к небесам. Нашим домом на Кеше станет это селение — Тахв, мы будет жить рядом с нашими детьми — почитающими нас Нештовар, которые замечательно управляли нашей землей, пока мы отсутствовали. Наездники покинут нас сегодня, полетят во все уголки Кеша, чтобы рассказать о нашем прибытии и найти мастеров, — Корсин повысил голос, перекрикивая аплодисменты. — Мы — Рожденные Небесами — и мы вернемся к звездам!

Окончание фразы потонула в радостном гомоне толпы. Адари заметила своего младшего сына Тону. Он вертелся, возбужденный царившим вокруг оживлением. Она увидела свою мать и Финна на почетном месте сразу за Кругом. Они выглядели счастливыми. Адари взглянула на Корсина и тяжело сглотнула.

Все это было так прекрасно.

И так неправильно.

Восторженное настроение не покидало кешири весь День Пришествия. Рожденных Небесами разместили в лучших домах Нештовар, а сами наездники отправились, как и говорил Корсин, распространять радостную весть. Когда Нештовар, один за другим, вернулись, все их гости единогласно заявили о своем желании остаться в их домах. После того, как шестой по счету всадник обратился к Изри, старейшина объявил, что наездники должны найти себе и своим семьям более скромное жилье. И что Рожденные Небесами оценят их преданность. Корсин и Сиелах жили в доме самого Изри с самого первого дня.

Выселили всех, но не Адари. За ее службу Рожденным Небесами, она могла и дальше жить в доме Жари. Это обстоятельство крепко держало ее возле Корсина. Она проводила с ним иногда все дни напролет, выполняя роль посла и помощника. Вокруг Корсина всегда были и другие Рожденные Небесами: грубоватый, но дружелюбный Глойд, который назывался еще «хоук»; Хестус, энергично составляющий словарь кешири; рыжекожий Равилан — он казался потерянным. Рожденных Небесами было очень мало по сравнению с кешири, таких как Равилан было очень мало по-сравнению с ситхами. Меньшинство в меньшинстве. Сиелах Адари тоже видела. Та саму себя поселила вместе с Корсиным в богатом доме Изри. Адари слышала, что ребенок Сиелах приходился Корсину племянником.

Сиелах всегда одаривала Адари злобным взглядом, когда видела ее рядом с Корсином. И сегодня случилось так же. Адари стояла рядом с предводителем чужаков на краю Кетаджанского хребта — там, где она искала убежище месяц назад. Рожденным Небесами были необходимы поддерживающие конструкции, что бы «Знамение» не скатилось в океан, но, в первую очередь, им нужна была дорога на полуостров. И Рожденные Небесами работали вместе с кешири. Их световые мечи легко разрубали огромные глыбы породы, над которым пришлось бы не один час потеть рудокопам.

— Когда восстановим некоторые из кристаллов Лигнана, то сможем добавить мощности мечам, — сказал Глойд. Корсин протянул Адари кусок горной породы. Гранит. Конечно, землю разрывали не по ее прихоти. Возможность узнать, что же все-таки под землей — приятное дополнение для нее. Теперь она знала.

— Ты была права, — в конце концов, сказал Корсин, смотря, как она изучает камень. Она не упоминала о своем конфликте с Нештовар, хотя было бы приятно поделиться своей тихой победой с кем-нибудь, кто знал о произошедшем. И горы Кетаджанского хребта не были вулканами. Чужаки рассказали ей, что гранит формируется глубоко под землей в течение эпох, прежде чем выйти с магмой на поверхность. Вот почему гранитные скалы отличаются от огненных камней.

— Я не понимаю и половину из того, что говорят мне мои рудокопы, — пожаловался Корсин. — Но они говорят, что ты могла бы помочь им — если бы не помогала мне.

Корсин заговорил с Глойдом о шахтах — для ремонта «Знамения» нужны были металлы. Адари только открыла рот, что бы вставить в разговор свое замечание, как увидела проходящую мимо Сиелах. Адари вздрогнула, когда женщина скрылась из виду. Чем же она могла заслужить такую ненависть?

Внезапно Адари поняла — Сиелах смотрела не на нее, Сиелах смотрела на Корсина.

— Я видела тебя, — выпалила Адари.

— Что?

— Я видела тебя во второй раз на горе в тот день. Ты что-то кинул с обрыва.

Корсин оторвался от разговора. Он махнул рукой — и Глойд отошел в сторону.

— Я видела — ты что-то кинул, — повторила Адари, сглатывая. Она смотрела вниз, на разбивающиеся о скалы океанские волны. — Я не знала что — пока не полетела обратно за помощью.

Корсин осторожно шагнул к ней. Адари не могла остановиться и говорила, говорила.

— Я полетела туда, вниз, Корсин. И увидела его внизу, на камнях. Это был человек, — сказала она. — Похожий на тебя.

— Похожий на меня? — фыркнул Корсин. — Есть… он все еще там?

Она покачала головой:

— Я перевернула его, чтобы посмотреть на его лицо. А потом его смыло волной.

Корсин был ее роста, но Адари съежилась, и сейчас он казался выше.

— Ты видела это, и все же ты привела Нештовар, чтобы спасти нас.

Адари застыла, не в силах выдавить из себя ни слова. Она смотрела на скалы — одинаковые и сверху, и снизу. Корсин снова потянулся к ней и отступил. Его голос смягчился.

— Твой народ собирался тебя убить, они считали тебя угрозой. Ты и правда была так опасна?

Как он узнал? Адари бросила быстрый взгляд на Корсина. Сейчас он был совсем не похож на Жари.

— Я думаю, они ошибались, — Корсин улыбнулся и взял ее за руку. — Мы привыкли к таким вещам. Этот человек — которого ты видела — он был опасен для нас.

— Но он же был твоим братом.

Корсин сдавил ее руку. А потом отпустил.

— Ты хорошо умеешь слушать, — сказал он, выпрямляясь. Для Адари, на самом деле, было совсем не сложно внимательно слушать.

— Да, он был моим братом. Но он был опасен — а мы и без того оказались в отчаянной ситуации, — он заглянул ей в глаза. — И, я думаю, ты меня понимаешь. Тот же океан лишил и тебя кое-кого, верно?

Адари открыла рот. Как? Жари умер в океане, но Нештовар никогда бы не рассказали об это Корсину.

О падениях не говорили, это было табу. Падение — это страшная кара Других. Да никто и не видел, что случилось, кроме Нинка и всевидящих Рожденных Небесами.