Александр Белый - Мореход

— Понятно, — сказал я, кивнул Лагосу и взял за руку Илану, — Пойдём отсюда.

За спиной послышался протяжный хриплый вздох, наш враг умер так, как мы ему обещали: быстро и без мучений.

В это время в лагере стоял адреналиновый шум. Личный состав собирал и увязывал трофеи, некоторые восторженно что‑то рассказывали, а другие спорили о том, кто из них точнее выстрелил. Но Лагос быстро навёл порядок, приказав готовить завтрак и собираться в путь. А через пятнадцать минут к лагерю пригнали вражеский табун. Все лошади оказались прекрасными скакунами, любая из них на рынке стоила не меньше девяти золотых, у нас таких вообще не было.

— Чересседельные сумки забиты пропитанием и кое–какими вещами, — доложил Ринос, — А в привязанных к седлу попонах скручены овчинные мешки и теплая одежда, короче, так как у нас.

— Отличные лошадки, но придётся их шугануть обратно, — с сожалением сказал дед Котяй.

— С какой радости, — возмутилась Илана, проявив хозяйственную жилку, — На нас напали и это наши законные трофеи!

— Всё оно так, госпожа, — к нам пришкандыбал и Лагос, — но присваивать их лошадей нельзя, и о том, что убили жителей Карта, через который будем возвращаться домой, лучше никому не рассказывать и свою правоту не доказывать. Уж поверьте, слово местного богатея Хондара будет во многом весомей нашего.

— Он нас всех хотел убить, понимаете это? И мы у них не первые! — Илана на стариков сверкнула глазами исподлобья, — Нельзя такое прощать! Надо сделать так, чтобы этот Хондар не говорил больше никогда, никому и ни о чем.

Умеет сказануть, когда захочет. В данном случае от слов и взгляда моей девочки дед Котяй непроизвольно отступил на шаг, а Лагос передёрнул плечами, словно от холода.

— Тогда придётся валить всех, — сказал он.

— Око за око, зуб за зуб, — решил прекратить дискуссию словами моего покойного папы, — Когда они узнают, что их десяток исчез бесследно, а мы живы и здоровы, то никогда нам этого не спустят, поэтому, либо мы их, либо они нас. Лучше всего подумай, Лагос, где организовать засаду.

— Сразу за перевалом, конечно, — ответил он.

— Так тому и быть, — подвёл итог и обратился к деду, — Котяй, ты в этом специалист, отбери из табуна двух лошадок, мне и Илане, а остальных распределите между воинами.

— Здесь их десять, значит, кому‑то одному не достанется, — дед приподнял шлем и почесал затылок.

— Не достанется пяти человекам, я ездовых тоже со счетов не сбрасываю, — не согласился с ним, — и в бою они себя проявили прекрасно.

От моих слов дед удовлетворённо крякнул, а Лагос махнул рукой:

— Да пускай их всех молодёжь забирает, а мне так пока и моей старенькой кобылки хватит, хе–хе.

После завтрака дедовы внуки подвели к нам двух вороных красавцев–жеребцов. Глядя на этих злых зубоскалов, подумалось, что прежде чем они к нам привыкнут, придётся их долго бить. Но в данном случае меня безмерно удивила Илана, она подошла к ним и начала болтать какую‑то чушь о зелёной траве, степных просторах и красивых кобылах, стала их гладить, и приговаривать:

— Ворон, Ворон, а ты Нигер, Нигер, — затем повернулась ко мне, — Рэд, Ворон твой, а Нигер мой. Тащи сухари, знакомиться будем.

И действительно, после того, как мы им скормили по нескольку солёных сухариков, никаких проблем между нами не возникало, ни сейчас, ни в дальнейшем. Правда, Илане пришлось таким же образом «поговорить» и с другими лошадьми, что несколько задержало наш выход, но оно того стоило, теперь пополнение в походе вело себя вполне адекватно.

Погрузив голые трупы на заводных лошадей, мы отошли от стоянки на расстояние в десять километров и сбросили их в пропасть. Весь дальнейший путь в течение этого дня, ночи и большей части дня следующего, прошёл тихо и спокойно. Подковы лошадей мерно цокали по широкой каменной тропе, колёса арб монотонно поскрипывали, а мы к этому времени подходили к перевалу и обсуждали с Лагосом план проведения засады на караван Хондара, когда Илана вдруг сказала:

— На нас смотрят плохие глаза.

Более не скрывая ни от кого тайну тактического шлема, сдёрнула с него платок и перекинула с затылка лицевой щиток.

— Они сидят за высокой скалой слева, в двух километрах семистах двадцати метрах.

— Где и каких ламетрах, не понял? — переспросил Лагос.

— От нас в трёх кошангах, — поправилась она.

Сняв платок со своего шлема, перевязал его на груди и так же опустил лицевой щиток. Активировав видеокамеру, сумел рассмотреть обоих наблюдателей. Нельзя сказать, что в империи было мало блондинов или бородатых людей, но ни один бог в местном пантеоне длиннобородым не был, поэтому большинство мужчин, по меньшей мере, один раз в докаду брились, а те, кто бороду все же носил, подстригали её довольно коротко, да и жарко здесь с длинной бородой. Однако блондины с длинными, заплетенными в косичку бородами здесь точно не проживали. Между тем, двадцатикратная видеокамера позволила увидеть крупным планом буквально прямо перед собой две таких рожи, радостно переговаривающихся между собой и показывающих на нас пальцами.

— Северяне–хардлингцы, вероятно, те самые каторжане, — пробормотал я.

— Как вы всё это видите, а можно и мне взглянуть? — недоверчиво спросил Лагос.

— Можно, только здесь всё настроено под мою голову и на моё зрение, — ответил я, аккуратно стягивая с себя шлем вместе с разложенной на плечах бармицей.

Заметив, с каким интересом посматривают и на меня, и на Илану следовавшие за нами молодые воины, подал шлем Лагосу и добавил:

— Только болтать об этом никому чужому не стоит.

— Ну, что ты, Рэд, мы же все клятву давали, — ответил старый воин, одевая его себе на голову, при этом свой «казанок» с личиной повесил на луку седла.

— О боги! О великий Удар*! Вижу, вижу! — вдруг закричал он и протянул руку вперёд, словно пытаясь кого‑то ухватить, — Они прямо передо мной, хардлингцы!

  * Бог войны.

— Не кричи так и не показывай на них рукой, не то преждевременно испугаешь, — сделал ему замечание, — Всё, снимай и давай обратно.

Когда он с сожалением мне его возвращал, Илана прокомментировала то, чего мы в это время не видели:

— Один из них куда‑то убежал, наверное, отправился докладывать.

Действительно, через несколько секунд и я увидел, что наблюдатель остался один, правда, ненадолго, вскоре из‑за скалы высунули головы ещё четверо бородачей. С минуту понаблюдав за нами, они поговорили между собой, после чего один из них исчез.

— На скале разместилось четверо, — сказал вслух, чтобы слышали все, — У двоих прибывших заметил в руках луки, а ещё двое других делят между собой дротики.

— Место удобное, но видать, большему количеству людей там разместиться негде. Больше всего, что остальные прячутся за этой скалой и рассчитывают на неожиданность. Просто нападут и всё.