Тимоти Зан - Дар Юпитера

— Что случилось? — с тревогой спросил Пранло. — Мы слышали, тебя оттащили на Уровень Четыре, чтобы Советник мог надрать тебе хвост.

— Все в порядке, — заверил их Рейми. — Советник Латранесто просто хотел знать, что произошло с Тигралло.

— Ко мне тоже приходили два Защитника и расспрашивали об этом, — вмешалась в разговор Драсни. — И еще они допытывались, почему мы едва не пропустили Песнь Перемен.

Рейми насупился. Значит, они разговаривали с ней и, по-видимому, достаточно долго. И если она честно отвечала на вопросы, Латранесто знал, что Рейми на самом деле не изменил своего отношения к церемонии.

Почему же в таком случае он позволил ему сорваться с крючка?

— Но теперь все в порядке? — спросил Пранло.

— В порядке, — ответил Рейми, задаваясь вопросом, так ли это на самом деле. — Я поднялся наверх, чтобы засвидетельствовать свое уважение Защитникам и Воспитательницам.

— Мы уже сделали это, — сказал Пранло. — Нам велели покинуть Уровень Один, но мы задержались, просто опустились чуть ниже. Хотели дождаться тебя.

— Спасибо, — ответил Рейми. — Я тоже не хотел потерять вас. Ну, и куда мы отправимся дальше?

Пранло шлепнул хвостом.

— Будем плавать на Уровне Два или Три, есть, расти и в конце концов… — Он не договорил. — Ну, ты и сам знаешь. Нам приказано лишь держаться в стороне от Уровня Один.

— Ты ведь будешь с нами, правда? — спросила Драсни. — По крайней мере сейчас. Вместе легче разобраться во взрослой жизни.

— Хотелось бы, — ответил Рейми. — Они говорили что-нибудь об изменении имен?

— Да, конечно, — сказал Пранло. — Мы должны добавить к имени слог. Я изменил свое на Прантрало.

— А я теперь Драскани, — заявила Драсни. — Говорят, став Советниками, мы должны будем добавить еще один слог.

— Прантрало и Драскани. — Рейми захлопал хвостом. — Прошу прощения, но понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть.

— Тебе вовсе и не нужно этого делать. — Драсни улыбнулась. — Они сказали, что членам семьи и друзьям позволено употреблять старые имена. — Она тоже захлопала хвостом. — А мы трое и семья, и друзья, верно?

— Я всегда вас так воспринимал.

Рейми почувствовал, что по всему телу разлилось приятное тепло. Милая, сияющая Драсни…

— А как звучит твое новое имя? — спросил Пранло.

— Как и было — просто Манта, — ответил Рейми.

— И они позволят тебе? — удивилась Драсни.

— Конечно, — горделиво ответил Рейми. — Я — особый случай.

— Мне всегда так казалось, — сказала Драсни. — Ну, лично я хочу есть. Ты нигде не приметил качтис во время своей «прогулки»?

— По правде говоря, приметил, на Уровне Три, — ответил Рейми. — Поплыли, я отведу вас туда.

— Отлично. — Пранло усмехнулся. — Три мушкета снова вместе.

— Навсегда, — добавила Драсни.

Рейми пристально посмотрел на нее, и его охватило странное чувство.

— Да, — сказал он. — Навсегда.

— Рейми! — снова окликнул его Фарадей. — Рейми! Вы меня слышите?

— Бесполезно, полковник. — Бич покачал головой, глядя на свою консоль. — Нам не пробиться.

— Ничего подобного, — сердито возразил Гессе. — Я слышу вой ветра. Если мы можем слышать его, почему он не может слышать нас?

— Потому что здесь у нас компьютер, который гасит статику, — ответил Миллиган. — А у него такого компьютера нет. Даже при наличии трансляционного зонда доходящий до него сигнал очень слаб.

— Он, вероятно, услышит нас, когда проснется, — с надеждой добавила Макколлам. — А пока он спит, ваш голос для него просто тонет в статике.

Фарадей кивнул, вспомнив свое давнишнее падение в неизвестность. Ему было известно не понаслышке, как сильно ионизированная атмосфера Юпитера гасит радиосигналы.

— В таком случае подождем, пока он проснется.

— Нет! — заявил Гессе.

Фарадей недоуменно посмотрел на него.

— Нет?

— Я ведь уже говорил, что не хочу беседовать с ним в присутствии других джанска. — Гессе уставился на дисплеи. — Что, если поднять его повыше? Сможем мы тогда привлечь его внимание?

Бич искоса взглянул на Фарадея.

— Вероятно, — осторожно ответил он. — Вы намекаете?..

— Ни на что я не намекаю! — ответил Гессе. — Поднимите его.

Бич снова посмотрел на Фарадея.

— Полковник?

— Вы слышали мой приказ, мистер Бич, — выпалил Гессе, не дав Фарадею ответить.

— Действуйте, мистер Бич, — сказал Фарадей.

Бич глубоко вздохнул и развернулся к панели, установленной между ним и Макколлам. К панели, никогда не используемой прежде…

— Да, сэр.

— Надеюсь, вы хорошенько подумали, — предостерег Фарадей Гессе. — Предполагалось, что установка Маккарти будет использоваться только в аварийных обстоятельствах. Нам даже не известно, работает ли она.

— Я не сомневаюсь в компетентности технического персонала Совета Пятисот, — парировал Гессе. — Мистер Бич, доставьте Рейми на Уровень Один.

— Но ему нельзя туда подниматься, — вмешался в разговор Спренкл.

— Просто держите его подальше от стада, и не будет никаких проблем, — сказал Гессе.

— Не уверен, — настаивал Спренкл. — Джанска не раз демонстрировали свою склонность к буквальному соблюдению законов.

— Помните? Рейми — особый случай, — возразил Гессе. — Все будет в порядке. — Он перевел взгляд на Фарадея. — Это необходимо сделать. Вы сами говорили, что он начинает воспринимать себя как джанска. Он должен быть предан нам и никому другому, и мы добьемся этого.

— А что, если мы не сможем? — спросил Фарадей. — Что вы собираетесь делать? Застрелить его?

— Я уполномочен сделать все, что потребуется, — мрачно ответил Гессе. — Но я не предвижу серьезных проблем. В конце концов, он влез во все это, чтобы увековечить себя в истории. Ну вот, пусть и увековечивает.

— Он пришел в движение, — сообщил Бич странно напряженным голосом. — Поднимается.

— Хорошо, — сказал Гессе. — Почему вы назвали эту установку в честь давнего сенатора Соединенных Штатов?

— О чем вы? — нахмурившись, спросил Фарадей.

— Установка Маккарти, — ответил Гессе. — Ведь она названа в честь сенатора Джо Маккарти, тысяча девятьсот пятидесятые годы, «охота на ведьм», в смысле, на коммунистов?

— Нет. — Фарадей покачал головой. — Она названа в честь Чарли Маккарти.

Гессе недоуменно посмотрел на него.

— Кто это?

— Товарищ Эдгара Бергена, — ответил Фарадей. — Дубина.

Гессе нахмурился.

— Что?

Глядя на дисплеи, Фарадей подумал о золотом веке видео, о фильмах, которые так любил в детстве. Когда жизнь была несравненно проще.