И космос в придачу - Настя О

— Мне не нравится твоя улыбка, Кира.

— Не обращайте внимания. Пытаюсь привести в порядок хаос в своих мыслях, — соврала она.

— От хаоса нужно поскорее избавиться, Кира. Вы скоро будете на Тайпедре, — нахмурившись, отозвался Отэ д'Дан. — Союз не потерпит невнятного обращения.

— А что мне нужно будет там сделать? — оживилась Кира. — Вы же такой кладезь информации, Отэ! Олейрон совсем ничего не говорит и не посвящает в свои планы.

— Союз, Кира, это такой большой амфитеатр, состоящий из сотен тысяч секций с местами. На каждом месте сидит представитель определенной расы Союза. Некоторые расы, такие, например, как уже знакомые тебе форгетонцы, занимают несколько мест и имеют в процессе выборов несколько голосов. Однако даже эти несколько мест подобны капле в море бесконечного числа участников Союза.

— Именно поэтому так необходима возможность использования права вето? — догадалась Кира.

— Ты правильно думаешь, — с улыбкой похвалил ее дэйрианец. — Я давно не бывал на заседаниях Союза, но в мои последние визиты стала прослеживаться не очень хорошая тенденция. Наиболее влиятельные расы, вроде амбедонцев, например, решили устроить союз внутри Союза. Поскольку у амбедонцев есть очень влиятельный космический флот, им вполне по силам запугать представителей из нескольких десятков миров, чтобы на Союзе те проголосовали именно так, как нужно агрессорам. Право вето сведет все их усилия к нулю.

— Вы сказали, что это амфитеатр, — напомнила Кира. — Что собой представляет заседание Союза?

— Союз собирается приблизительно один раз в квартал. Главный и основной вопрос каждой повестки — присоединение новых миров. Существует несколько миллионов разведывательных групп, которые бороздят просторы космоса в поисках новых цивилизаций. Условиям вступления в Союз удовлетворяют не все. Обычно на равных вступают расы, достигшие как приемлемого военного, так и исследовательского уровня. А туземцы на отдаленной планете, богатой полезными ископаемыми, станут очередной колонией, из которой начнут вытягивать силы, пока не уничтожат окончательно. Как ты думаешь, к какой группе миров относится Земля?

— Даже гадать не буду, — поежилась Кира. — Что-то мне подсказывает, что без вашей крови у нашей планеты вообще не было бы шансов.

— Правильно мыслишь, — кивнул ей Отэ. — Проблема, к сожалению, не только в этом.

— В чем же еще? — Кира уже не знала, к чему готовиться.

— Как бы ни был развит Союз, в нем все решается с помощью грубой силы. Мужской грубой силы, — на этом Отэ сделал акцент. — А ты — девушка. Поэтому, когда будешь выступать на заседании Союза, ни единым словом не должна показать своей слабины.

— Сказать легче, чем сделать, — призналась Кира. — Я же ни разу не оратор и не источник новых идей. Менеджерской жилки во мне не было никогда. Да я банально боюсь толпы из пяти человек, а вы говорите о такой большой аудитории.

— Возьми с собой айдеанца, — с уверенностью заявил Отэ д'Дан. — Пусть он будет рядом. Но будь осторожна. Здесь есть один нюанс.

— Какой? — расстроилась Кира.

— Союз не должен чувствовать, что на тебя оказывается влияние. Жители Айдэ могут это делать даже непроизвольно. Ты можешь взять с собой айдеанца, но ты должна будешь успокоиться не за его счет, а сама. Если обнаружится, что айдеанец воздействовал на тебя, вас уничтожат на месте.

Слова Отэ-д'Дана оказались настолько шокирующими, что Кира очнулась и открыла глаза. Она очень вовремя это сделала: снаружи раздался стук. Потихоньку приходя в себя, Кира вспомнила, что Олейрон обещал прийти за ней, когда будет готов ужин. Кажется, время пришло.

Она открыла дверь в том, в чем засыпала. Халату досталось больше внимания пришельца, чем самой Кире.

— Простите. Я задремала.

— Прощаю, — с самым серьезным видом отозвался Олейрон. — Переодевайтесь и приходите на кухню.

— Хорошо, — кивнула Кира.

Теперь она по-новому оценивала поведение Олейрона. Это она только что узнала о том, что он может воздействовать на ее эмоциональный фон. Олейрон же был в курсе всего с самого начала. А раз ему нужно было право вето, значит, он знал еще и о том, что на собрании Союза ей нельзя приходить, находясь под чужим воздействием.

Для Киры ситуация с Олейроном стала понемногу проясняться. Что, если холодность пришельца была связана именно с этим моментом? Не думая о том, что будет дальше, она выглянула из своей каюты, пока мужчина окончательно не скрылся на кухне:

— Олейрон?

— Да, Кира? — повернулся к ней инопланетянин.

— Я вам нравлюсь? Как женщина, — пояснила она смущенно.

— Жду вас на кухне, — после недолгого молчания ответил Олейрон.

Кира скрылась обратно в каюте, но шальную улыбку на губах было не так-то просто скрыть. Теперь она точно это знала. Она нравилась чертову пришельцу. У него засверкали глаза, когда он услышал вопрос.

Беда была в том, что в их ситуации взаимные эмоции были невозможны. Кира запоздало поняла, что не стоило быть такой опрометчивой. Но что сделано, то сделано. План по отбеливанию собственной репутации в глазах пришельца созрел мгновенно. Его-то она и отправилась претворять в жизнь сразу после того, как переоделась.

Олейрон ждал ее на кухне. У Киры создалось впечатление, что он намеренно не сел за стол, чтобы быть от нее подальше. Попытавшись усмирить бурю чувств внутри, она приняла как можно более беззаботный вид.

— Прошу прощения за свой бестактный вопрос.

— Можете не извиняться.

— Мне нужна была эта информация не просто так, — продолжила Кира, и Олейрон заинтересованно поднял на нее глаза.

— Тогда предлагаю сначала все-таки поужинать. Насколько я успел изучить землян, за вполне безобидными фразами порой скрывается огромное двойное дно.

— В каком-то смысле вы правы, — согласилась Кира и последовала его совету.

На ужин ее ждало аппетитное и ароматное запеченное мясо. Кира примерно представляла, как Олейрон мог сделать все это за короткое время, но запах так сильно сводил ее с ума, что она предпочла отключить мозг и насладиться пищей. Если бы до этого момента она все еще не испытывала к мужчине чувств, то сейчас точно бы зародилась искренняя симпатия.

Готовить для женщины, которая не является тебе ни родственницей, ни любимой, — это было подвигом в глазах Киры. Поэтому она не преминула поблагодарить Олейрона за заботу.

— У меня в этом деле практический интерес, — отозвался пришелец без особых эмоций.

Только вот Кира больше этому не верила. Раз он мог считывать то, что чувствовала она, то, скорее всего, и сам был далеко не черствым сухарем. А раз внешне Олейрон почти не демонстрировал своего отношения, значит, внутри у него мог бушевать настоящий ураган. Как сказал Отэ, практически среднестатистический мужчина