Александр Зорич - Пилот на войне

Взвод лейтенанта Шираза в образцовом порядке разместился в герметичном отсеке малого планера. Спецназ — слишком ценная фигура на шахматной доске, чтобы рисковать целой ротой, сажая ее на один большой борт. Взводные планеры — привилегия элиты. Вслед за ними устремятся на обреченную планету танкодесантные корабли, флуггеры и катера. Они повезут на расчищенные площадки пехоту, танки и вертолеты.

Но чистить дорогу — им, «скорпионам». И флуггерам, разумеется. Иногда Шираз жалел, что не стал пилотом, как его старший брат Сиявуш.

Боевая задача поставлена. Их цель — космодром «А». Упасть на голову, выжечь всё жаром посадочных двигателей и ввязаться в ближний бой, в котором «Скорпиону» нет равных.

И что же?

Ничего. Полное бездействие. Полчаса. Сорок минут. Нельзя ждать на войне, когда войскам отдан приказ «готовность ноль». Солдаты перегорают, даже элита.

Шираз оглянулся.

Элита нынче — так себе.

Вроде бы всё хорошо: скафандры матово сияют. Оружие в стойках по правую руку от каждого кресла. Двадцать кресел с одной стороны, двадцать с другой. Позади — десантная аппарель, спереди возле командирского пульта — его место.

Ах, как красивы скафандры! Шираз любил их. Легкие и удобные «Вананд» — полководец Юга, который обеспечивает движение Солнца и Луны, служит для освещения мира и способствует рождению и росту всего в авестийской традиции. Обязывающее название.

Вот только содержимое тех скафандров подкачало. Лучшие кадры погибли на Грозном! Сперва штурм Новогеоргиевска, а потом бесконечная беготня по джунглям! Хитрые русские дэвы успели сбежать в леса… Там был ад. Жаркий и мокрый ад. Минные поля, автономные снайперские точки, управляемые фугасные огнеметы и — убийственно точные снаряды, направляемые из-под прикрытия уральской танковой брони.

От взвода, с которым он начинал войну остались пятеро. Пулеметчик Фируни, Савант, Вариз, Сраош и Гомен — здоровяк и добряк. Последние четверо теперь — командиры отделений. Потому что кто еще?

Вот оно, пополнение… Потомственные пехлеваны, бойцы отменной выучки. И ни одного боя, проклятье! Уже балагурят. Перегорели.

— Видели мой плазмомет?! А?! Огненный шторм! Спорим, я первый подобью русский танк?

— Давай я подобью твою сестру, Мани, ха-ха-ха!

— Заткнись!

— А я, парни, обещал своей настоящий русский меч. Убью полковника и отберу!

— Скажи, ашвант Мирое, за каким дэвом твоей девушке русский меч? Не самый полезный подарок!

— Просто у пехлевана Мирое собственный меч подкачал — нужен запасной, ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха!

— Не, ребята, серьезно. Схватимся с их осназом, я слышал, на планете его много. Достойные бойцы. Я убью полковника, получу орден и заберу меч. Говорят, их полковники ходят в бой с мечами. Только бы дошло до рукопашной…

Шираз отвернулся. Почесал надгубье. Усы, которые он отрастил на спор с командиром второго взвода, с непривычки здорово мешали. Никогда не любил волосы на лице — и тут на тебе.

«Болтают… и болтают, и болтают… одернуть, что ли? — Подумал он. — А, пусть их. Молодые, кровь кипит.»

Поверх всеобщего безудержного хвастовства лег голос Фируза. Пулеметчик отличался некрупным сложением, и голос был под стать. Но как в бою он умел накрыть огнём все поле, так и сейчас его слова покрыли легковесную трепотню.

— Слышишь, салага! Да-да, ты! — Вожделевший полковничьего меча боец обернулся. — Во-первых, не трещи, голова пухнет. Во-вторых, слушай больше всяких дебилов на гражданке. Сам подумай: за каким дэвом на поле боя меч?! В-третьих, ты хоть раз встречался с русским осназом?

— И что такого?! — Распетушился молодой. — Я уже все придумал! Всажу штурмовой бур вот сюда.

Он поднял руку.

— Подмышку, где бронепластины расходятся. Чисто. Как учили.

— Друг, мой тебе совет: забудь свои смешные приемчики. Целее будешь, — Фируз похлопал по цевью пулемета. — Вот твое оружие. Если «скорпион» бодается с противником на кулачках — это плохой «скорпион».

— Почему?!

— Потому, — Фируз усмехнулся и погладил шрам поперек носа. — Это значит, что «скорпион» потерял автомат и пистолет. Плохой «скорпион» — мертвый «скорпион». Пойми, парень, если тебе не повезет схватиться с полковником осназ врукопашную, он располосует тебя из «Тульского Шандыбина»! Ты не успеешь даже замахнуться своей ковырялкой! Стреляй, стреляй до последнего, на любой дистанции…

В этот момент завыла сирена. На плечи солдат опустились фиксаторы.

— Тишина! — Скомандовал Шираз. — К броску товсь!

Сражение было проиграно.

Дурак поймет. Доигрался главком Пантелеев! Атака групп «Буран» и «Шторм» на сомкнутые ордеры флота Конкордии окончилась ничем. В стратегическом смысле — ничем.

Так думал командир «Кавказа» капитан первого ранга Лукашенко, сидя в своем кресле на ГКП. Первый после Бога был мрачен. Наплевав на инструкции, он приказал заменить боевую атмосферу в пределах ГКП на повседневную, открыл шлем скафандра, вооружился трубкой и теперь дымил, вполуха слушая доклады.

Что еще оставалось?

Линкор отделался очень легко, все системы в строю. Они в теплой компании «Белоруссии», пяти фрегатов и авианосца-эскортника «Покрышкин» идут на помощь заслуженному старику «Пожарскому», который прикрывает фланг Интерфлота вместе с крепостями «Шлиссельбург» и «Орешек».

Идут… на самом деле, улепетывают во все лопатки!

Корма выкрашена беснующейся плазмой маршевых, скорость — 100М и продолжает расти! Даже силовой эмулятор не вполне справлялся. Капитан чувствовал, как его ощутимо прижимает к спинке кресла, а сладкий трубочный дым тащит к кормовой переборке.

Зато ни один флуггер не догонит. Линкор умеет быть очень быстрым зверем.

Голос вестового:

— Товарищ капитан первого ранга?

— Ну?

Вот он, стоит под левую руку на почтительном удалении.

— Честное слово, вы бы шлем закрыли, ведь неровен час…

— Артиллерийский пост! Центральный вызывает! — Бросил в рацию капитан, отмахнувшись от вестового.

— Здесь!

— Доклад по второй башне ГК.

— Поворотный механизм уже в строю. А вот откатник, я боюсь, накрылся.

— Сережа… — грозно зашипел капитан. — Ты меня знаешь… Башня должна стрелять!

— Так, Пал Ростиславич… товарищу инженер-капитану Уварову вопрос, его диагноз…

Лукашенко отрубил трансляцию и попытался вызвать инженера. Тот не откликался.

— Кто-нибудь! Где Уваров?! Найдите мне это дитя велосипеда и старой маршевой дюзы! — Снова трубку в зубы и клуб дыма в легкие.