Квант равновесия - Ольга Морох

В доках грохотало вообще всё: подъемники, оборудование, швартовочные зацепы. Можно сколько угодно орать в ухо, и всё равно не докричаться.

Соло стояла на пирсе и отчаянно махала руками, указывая роботу наладчику, куда следует сунуть механические руки и куда они у него, по ее мнению, приделаны. Штурман, механ со странным именем Тобиас стоял тут же и старался не отсвечивать. Разговаривать с Соло, когда она в техническом кураже яростно гоняет ремонтников — самоубийство.

Десмос махнул рукой, привлекая внимание, на что Соло яростно ткнула пальцем в кабину оператора, давая понять, что есть разговор.

Наконец, грохот доков остался за шлюзовой переборкой и наступила тишина.

— Нашёл бабки? — Соло подошла в упор и взглянула на капитана снизу вверх. Росту в ней всего-то полтора метра, но характер перекрывал малый рост с лихвой. Они там все такие, с Веги-1, как один, психи и недоростки. Хреновая экология меняла тело и напрочь лишила вегаианцев волос на теле.

— Я тебе подарок принёс, моя сладость, — елейно пропел Десмос, вытащил из кармана титановую шпильку с изящным цветком на конце.

— Я тебе её сейчас в печень засуну, — огрызнулась девица, игнорируя подарок. Скрестила руки на тощей груди. Десмос ещё раз ометил себе, что по женски у нее, пожалуй, достоинств нет, одни недостатки. Но механик от бога. Этого не отнять.

— Есть две новости, — начал капитан и оба члена команды напряглись. — По традиции хорошая и плохая.

— Давай.

— Хорошая — нас всё ещё ждут на Проксиме.

— А плохая?

— В ближайшее время, — коротко бросил Десмос. — Если завтра мы не будем в пути, задаток придется вернуть.

— Нам не хватает еще шестьсот террианских кредитов, — констатировала Соло. — И если ты сейчас их не вынешь откуда-нибудь, хоть из задницы, нам придётся вернуть еще три тонны. Это по твоему хорошая новость? Если так, то ты кретин.

— Я же сказал, их две, — мягко возразил Десмос, благоразумно отступая от разъяренной девицы на пару шагов. — Если тебя успокоит, я взял кредит.

— У кого? — Соло с прищуром хищника следила за движениями капитана.

— Матеус Кольпер расположен к нам, особенно к тебе, моя прелесть, — усмехнулся Десмос. — Говорит, если не отдадим, ты заплатишь натурой.

— Натурой заплатишь ты, — грубо отозвалась мегера, сразу подобрев. — Но ты и без меня это знаешь.

— Люблю тебя, моя дьяволица, — Десмос изобразил воздушный поцелуй. — Ты всегда зришь в корень.

— Переводи деньги, я договорюсь о ремонте, — Соло, потеряв интерес к разговору вышла, разбив тишину внезапным грохотом от причала.

* * *

К двадцати трём часам стандартных суток корабль был готов к вылету. Команда расположилась в креслах на мостике на время манёвров уже в костюмах для прыжка.

— Шельма, активируй маневровые дюзы. Запроси у диспетчеров окно, — Десмос щелкнул тумблерами, переводя бортовые системы на автономное питание. Пинас глухо загудел, забирая энергию из собственного реактора. На экранах побежали строчки предстартовой диагностики.

— Сделано, — отозвался приятный женский голос.

— Шельма, выводи нас из дока.

— Принято, — согласилась невидимая дева. — Запрашиваю автоматический вывод. Швартовочные зажимы разблокированы.

Пинас глухо вздрогнул, теряя жесткую связь с причалом. Десмос застегнул ремни, краем глаза наблюдая, как на экранах побежали цифры: Шельма ювелирно рассчитывала маневровую траекторию, выдавая микроскопические импульсы боковыми дюзами. Корабль медленно поплыл по узкому шлюзовому каналу к открывающимся гермоворотам Талимана.

— Я пошёл? — Тобиас поднялся. — Рассчитаю стыковку.

— Давай, — согласился Десмос, внимательно отслеживая изменения в графиках. Механ исчез в соседнем отсеке.

— Давление в плазмопроводе просело, Дес. Эти косорукие болваны не прочистили его нам.

— Где? — Десмос взглянул на цифры в жёлтом спектре. — Когда выйдем на струну, само пролетит.

— Маршевый контур нестабилен, — раздался в динамиках голос Шельмы. — Мы выходим в открытый космос, капитан. Выхожу на вектор захвата струны.

Автоматика Талимана осталась позади. На главном обзорном экране в спектре пространственных волновых частот черноту прорезал ослепительно-фиолетовый, безупречно прямой луч, уходящий в бесконечность — навигационный вектор на Проксиму. Вокруг луча едва заметно дрожали кольца искаженного пространства.

— Ложусь на вектор разгона, — сказала Шельма. Пинас плавно довернул носом, выравниваясь точно вдоль фиолетовой линии. Зеленый маркер на панели мигнул, подтверждая захват курса. — Минутная готовность.

— Погнали, — Десмос, а за ним и Соло отработанными движениями пролезли в соседний отсек, где Тобиас уже просчитывал траекторию полета, лежа в гидрогелиевой ванне.

— Увидимся на Проксиме, — ухмыльнулся Десмос, укладываясь в точно такую же и натягивая маску подачи газа. Разъёмы подключения к системам корабля привычным движением вошли в приёмные пазы на затылке и вдоль позвоночника. Контроль над ситуацией — всегда был пунктиком для капитана, и Шельма, следуя инструкциям не упускала возможности подключить его к системе.

— Звонкой струны! — пожелала Соло и легла в свою капсулу. Автоматика накрыла капсулы гермостворками и дозаполнила объём гелем вытеснив воздух. Корабль выходил на основную траекторию и готовился к прыжку по струне.

* * *

Прыжок вымел из сознания Десмоса остатки собственных мыслей. Густой гидрогель намертво сковал тело, защищая от перегрузки, но через разъемы в затылке и позвоночнике в мозг хлынул чистый, ревущий поток данных. Капитан «увидел» Струну изнутри — как бесконечную реку колоссальной мощности, складку-пространства-времени, уносящую сквозь космос со сверхсветовой скорость. Складка сжимала пространство, позволяя преодолевать расстояния быстрее. Человеческой технологии до такого далеко. Энлу поделились своими транспортными трассами после первой космической войны. И Конфедерация посчитала принесённые жертвы ненапрасными.

— Скольжение стабильное, Дес, — мягкий, убаюкивающий голос Шельмы звучал прямо в голове. Система жизнеобеспечения делала всё, чтобы держать пульс в зеленой зоне. — До узла Проксимы сто двадцать минут. Отдыхай.

Пинас ровно летел по вектору. Плазма текла по контурам маршевого привода. Ровно две минуты.

А затем в затылок капитана словно вбили раскаленный лом.

На бешеном форсаже яростный поток плазмы всё-таки сорвал застывшие капли сварочного шлака со свежего шва. Раскаленная металлическая окалина лавиной понеслась по трубе вперед и в одно мгновение наглухо закупорила маршевые форсунки.

Десмос дико выгнулся в геле, насколько позволяла степень свободы. Ему показалось, что это его собственное горло намертво забили жидким свинцом. Давление в заблокированном плазмопроводе мгновенно скакнуло за критическую отметку.

Перед глазами веером посыпались красные аварийные предупреждения.

— Отказ маршевого контура! — ровный