Диана Дуэйн - Мир Спока

– Так сделай еще.

– Не могу. Со склада говорят, что у них иссякли запасы исходных для сметаны. Похоже, их не заказывали в этот раз.

Харб, вздохнув, пробурчал себе под нос какую-то грубость на идиш.

– Я расскажу Сеппу, что ты так сказал, – заверила Мойра. – Это будет весело – наблюдать, как он от досады встанет на голову в своей гидропонике.

– Закрой рот. Послушай, просто используй то, что мы используем для йогурта, но сделай это похожим скорее на крем, чем на молоко, и, пожалуйста, поскорее. Ты знаешь рецепт.

– Это не сработает, – заявила Мойра. – Для йогурта мы используем лактобацилус ацидофилус, а в сметане это называется лактобацилус болгарикус.

Харб застыл на месте, чтобы пораскинуть мозгами. За его спиной прошли несколько собеседников, о чем-то счастливо болтая. Один сказал другому с восхищением:

– Мне нравится новый цвет твоей кожи. Где ты его заполучил?

Харб хихикнул, и тут у него возникла идея, и он пропустил ответ.

– Мойра, где Гарри?

– Твой старшина, – сладким голосом сказала Мойра, – наблюдает за тем, как мистер Зулу перестраивает еще один клингонский крейсер.

– Почему бы нет? Это и его вечеринка. Сделай кое-что для меня.

Нашепчи ему на ухо, чтобы он сбегал вниз, в биолабораторию с пустой вазой. Пусть передаст мои комплименты мистеру Силикси и попросит его клонировать мне полфунта организма в вазу и доставить сюда через час, если возможно. Я попрошу командующего Вэна отвести кубический метр в пространстве теплицы для этого вещества в гой ее части, которую он предназначил для своего базилика. У нас будет достаточно этой твоей культуры на всю миссию.

Мойра триумфально прошелестела:

– Сказано – сделано, босс. Харб удовлетворенно кивнул и продолжил свой поход по залу.

Когда он шел, кто-то сказал ему в самое ухо:

– У нас закончилась подлива.

– Не доставай меня, – ответил он, поворачиваясь, и тут же зашелся в хохоте и добавил, – капитан!

– Я действительно стараюсь, – сказал Джим. Затем он улыбнулся. Хорошая вечеринка, мистер Танцер.

Харб тоже улыбнулся и они вместе стали прохаживаться среди отдыхающих.

– Они развлекаются как обычно, – сказал Харб, обводя взглядом отдыхающих. – А я просто наблюдаю за всеми.

Джим снова улыбнулся. Отдых рассматривался Звездным Флотом, как один из самых важных видов деятельности на корабле, особенно для капитана: плох был тот командир, который не умел играть и, соответственно, не умел расслабиться. То же самое относилось и к команде, если она не могла развлечься как следует. На любом корабле в случае возникновения военного конфликта офицер, ответственный за Отдел отдыха, был консультантом по поводу того, готова ли команда к бою морально. Следовательно, про офицера – начальника Отдела отдыха, который заявлял, что является лишь членом команды по чистке и уборке, можно сказать, что он неудачно пошутил.

– Мистер Танцер, – сказал Джим, – мне нужно переговорить с вами кое о чем.

Уже само обращение "мистер" насторожило Харба, так как, по всей видимости, разговор предстоял официальный, – Конечно, сэр. Мы отыщем тихий утолок.

– Здесь? – сказал Джим, изумленно оглядываясь.

Музыкальная группа вдохновенно хлопала в ладоши и топала ногами в такт музыке.

Капитан заметил:

– Они немного шумноваты, не так ли?

Харб кивнул.

– Пусть они выпустят пар, – ответил он и вместе с капитаном направился в сторону стены, за которой находилась голографическая зона, а далее располагался офис Харба.

– В уединении нет острой необходимости, – сказал Джим, – просто из-за шума ничего не слышно. Вы были недавно в корабельной ББС?

Они остановились у двери голозоны, и Харб прислонился к стене, сложив руки.

– Был.

– Вы не видите ничего странного в том, как развернулась дискуссия в "общем пространстве"?

Харб склонил голову и задумался.

– Я проводил стандартные семантические проверки, – сказал он. Компьютер не находит подтекста у заложенных слов.

– Я говорю не об этом. У компьютера не может быть предчувствий.

– Мои предчувствия не всегда оправданы.

– Но это лучше, чем не иметь никаких…

Харб посмотрел на капитана.

– Вы обеспокоены проявлением антивулканских настроений?

Джим кивнул.

– Такие настроения всегда были, – сказал Харб спокойно, – но когда ситуация складывается подобно сегодняшней, они просто усиливаются.

Было заметно, что Джим чувствует себя неуютно.

– Мне просто трудно в это поверить, – сказал он, – чтобы в наши дни, в наш век, такой фанатизм…

– Я сомневаюсь, что здесь имеет место такая комплексная вещь как фанатизм, – заметил Харб. – Больше похоже на простую зависть.

Рассмотрите вулканцев с точки зрения того, кто хочет видеть в них угрозу. Существует много причин, чтобы недолюбливать этот вид. Они миролюбивы, они очень сильны, как с физической точки зрения, так и с точки зрения интеллекта, в них есть что-то мистическое, они обладают силами, происхождение которых людям не дано понять, у них высокий политический статус и огромное влияние. Но в то же время они замкнуты, а требование, чтобы их оставили в покое, само по себе очень подозрительно. Это смахивает на эгоизм. Они зациклились на одиночестве, как будто их чем-то обидели. Разве все это вместе взятое не дает оснований недолюбливать их?

Джим кивнул.

– Я не стал бы серьезно беспокоиться, – сказал Харб. – Иногда эмоции, подобные этим, выходят наружу, и люди, избавившиеся от них, переключаются на более важные дела.

– Но не всегда.

Харб тоже кивнул.

– Я присматриваю за всем, за чем стоит присматривать. Это не та ситуация, когда следует волноваться. Звездный корабль – это микрокосмос, который представляет собой малую копию Федерации со всеми се недугами и уродствами.

Загудели сирены, и люди в комнате притихли и отставили свои бокалы. Песня оборвалась, как будто кто-то щелкнул выключателем.

Раздался голос Чехова, отдаваясь эхом в гулкой тишине:

– Всем внимание, готовность для Инженерного и Навигационного отделов. Встреча с USS "Корамандель" через тридцать секунд.

В зале возникла радостная суета, люди бросились к иллюминаторам на верхнем уровне палубы. Когда корабль находился в режиме искривления, никто обычно не обращал внимания на вид за окном.

Подпространство, в котором "Энтерпрайз" двигался в такие периоды, имело скорости, намного превышающие те, что существуют в обычном космосе: самые медленно передвигающиеся частицы мчались там с огромными скоростями. Большинство находило действие этого странного цвета нервирующим. Но свет звезд в спокойном, глубоком космосе совсем другое дело. Большинство членов команды "Энтерпрайза", как и персонал других кораблей, любили его.