Дэвид Вебер - Тень свободы

– Отлично! – Искра склонил голову набок, прищурился на секунду, очевидно, в мыслях по быстрому пробежавшись по всему сказанному. – Кажется, это – всё, –  сказал он наконец. – На данный момент, по крайней мере. Я задержусь на планете ещё ​​на несколько дней, и, прежде чем покину систему, я ещё раз воспользуюсь каналами Пикника для связи с вами. Кроме этого, я заведу здесь, на Серафиме, почтовый аккаунт и передам вам код доступа к нему. Так что вы сможете «взломать» его и получать через него сообщения, не являясь официальными адресатами. Через этот почтовый ящик вы будете получать уведомления о графике поставок. Надеюсь, кодовый блокнот Пикника всё ещё у вас?

– У нас, – сухо подтвердила Маккензи. – Искра, пусть мы и любители, но освоить шифроблокнот для нас труда не составило.

– Да я вроде и не сомневался в этом, – на сей раз он выдал ей ослепительную улыбку, а не обычную для него усмешку. – В таком случае, я думаю, пора заканчивать. И теперь, когда мы познакомились лично, я надеюсь, при следующей встрече вы уже не будете направо-налево размахивать оружием, – он бросил иронический взгляд на Индиану. – Я думаю, что в следующий раз мы можем, как мне кажется, договориться встретиться где-нибудь в несколько более удобном и менее сыром месте. Пусть это будет какой-нибудь миленький семейный ресторан со столиками в закрытом зале, где никто, надеюсь, нас не подслушает.

– Мне нравится, как это звучит, – с охотой  согласился Индиана.

– Договорились, – агент Мантикоры протянул руку. – Пора разбегаться. И если вы не против, то сначала вы.

– Без проблем.

Индиана и Маккензи по очереди пожали протянутую руку. Потом, тёплыми кивками попрощавшись с Искрой, покинули погрузочную эстакаду и забрались в свой избитый старый наземный автомобиль.

Человек, назвавший себя «Искрой», смотрел, как пробудившийся к жизни автомобиль покинул место своей стоянки и вновь окунулся в дождь.

«Какие славные дети», – подумал он. – «У них ведь действительно есть шанс один к двадцати или даже один к десяти добиться своих целей. Конечно, свяжись они на самом деле с Мантикорой – эти шансы были бы чертовски выше. Но, «Талисман», нельзя иметь всё сразу», – сухо решил Дэмьен Харахап, бывший офицер Жандармерии Солнечной Лиги, позже правительственный агент Системы Мезы, в настоящее время работающий на Указующих Мезы. И, по крайней мере, они вполне вменяемые ребята – в отличие от этой маньячки, Нордбранд!»

Он улыбнулся и покачал головой. По сути, он не имел ничего против Талисмана и Сороки. На самом деле, они ему даже понравились и он готов был пожелать им удачи, пусть и не верил, что это им поможет. Но – ничего личного. Только бизнес.

Когда наземный автомобиль исчез за перекошенными створками ворот, он посмотрел на свой хроно. Семь с половиной минут, решил он. Достаточно случайный интервал до направляющейся в прямо противоположном направлении машины.

Апрель, 1922 год от Расселения.

«Вселенная не совершенна. Займёмся ею».

– Адмирал Мишель Хенке.

Крис Биллингсли наполнил последнюю чашку кофе и, оставив кувшин на маленьком приставном столике, бесшумно вышел. Вице-адмирал Глория Мишель Саманта Эвелин Хенке – графиня Золотой Пик и командующая Десятым Флотом КФМ – проводила его глазами, затем поднесла к губам свою чашку и стала понемногу потягивать напиток. Остальные – люди занимающие места вокруг конференцстола – занялись тем же самым, и она задалась вопросом, как много из них использовали этот несложный ритуал как предлог прийти в себя и убедиться, что вселенная вокруг них не сошла с ума. «Если это так, то это не красит их», – мрачно отметила она. – «С другой стороны, не мне их обвинять – потому что, насколько я могу судить, вселенная действительно сошла с ума».

Первым намёком на это стала информация о том, что впоследствии назвали «Удар Явато» из-за полного уничтожения города Перекрёсток Явато, пришедшая на Шпиндель двадцать шесть часов назад. Тогда всё, что они имели, было коротким сообщением о нападении на Двойную Систему Мантикоры и о «серьёзном» разрушении производственного потенциала Звездной Империи. Сейчас же пришёл первый последующий отчёт, с более подробной оценкой потерь – и жертв – и она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы доставка сообщений между Шпинделем и Мантикорой занимала бы более продолжительное, чем восемь дней, время. Мишель даже предположила, что, возможно, вообще бы обошлась без этой конкретной информации в течение многих лет. Да что там лет – десятилетий!

– Ну, хорошо, – наконец сказала она, опуская чашку и переводя взгляд на капитана Лектер. – Я полагаю, что теперь мы можем начать. – Она безрадостно улыбнулась. – Думаю, что каждый из вас будет не более счастлив услышать это, чем я. К сожалению, в итоге мы должны решить, что мы собираемся делать в этой ситуации, и, более того, я намереваюсь выработать рекомендации для адмирала Хумало и баронессы Медузы. Так что, если в процессе доклада Синди кого-то из вас – и я имею в виду, любого из вас – осенит блестящая идея, я хочу немедленно узнать о ней. Мы нуждаемся в каждой из них, каждой, что можем получить.

Присутствующие согласно склонили головы, и Мишель кивнула Лектер.

– Палуба Ваша, Синди, – сказала она.

– Да, Мэм.

Лектер выглядела не намного более довольной той информацией, что ей предстояло озвучить, чем её аудитория тем, что те знали и что готовы были услышать. Она ещё в течение пары секунд изучала заранее подготовленные записи, потом подняла голову и окинула твёрдым взглядом своих голубых глаз присутствующих за конференц-столом.

– У нас есть подтверждение первоначальной информации, – начала она, – и всё действительно настолько плохо, как мы и предполагали. Более того, всё ещё хуже.

Она глубоко вздохнула, затем, представляя первую графическую проекцию, активизировала голо-дисплей над конференц-столом.

– Прямые непосредственные потери среди гражданского населения повреждённых в результате нападения космических станций, – продолжила она, – намного больше, чем в самых пессимистичных прогнозах, потому что не было абсолютно никакого предупреждения. Как вы можете видеть из графиков, первый удар по «Гефесту»…

* * *

– Только сейчас я понял, насколько победы делают горше вкус поражения, – произнёс тем же вечером, некоторое время спустя после окончания совещания Август Хумало.

Он, Мишель, Майкл Оверстиген, сэр Айварс Терехов и сама хозяйка дома расположились на балконе официальной резиденции баронессы Медузы на океанском побережье. Было время прилива и близкий прибой успокоительно и ритмично шуршал галькой в темноте, но никто из присутствующих здесь в этот вечер не ощущал на себе его расслабляющего действия.