Майкл Флинн - Река Джима

Гранд-секретарь махнул рукой, и мелкая сошка мелкой сошки торопливо шагнула вперед, взяла вексель кончиками пальцев и подержала перед глазами Звонкого.

— Варварская работа, — отметил тот, воспользовавшись местным названием иномирян, и вставил лупу в правый глаз. — Не без достоинств, но не хватает, — (взмах рукой), — рисовки. Возможно, — неодобрительно добавил он, — разработан на компьютере.

— Вы мудры в своей проницательности.

— Пф! Даже ребенку видны такие изъяны. Посмотри на лик портрета. Где безмятежность? Где равновесие?

— Возможно, рука эксперта внесет улучшение. Возможно, использует вексель как образец.

— И еще раз — пф. Работа для ученика чертежника. Большого мастерства не надо. Но он может взять задание в качестве этюда.

Кивок мелкой сошке — и вексель исчез в складках ее одежды, а она поспешно вернулась на свое место.

В назначенное время гранд-секретарь отправил дворцового помощника заместителя секретаря иномировых дел сопроводить их в тронный зал.

— Обноски? — прошептала арфистка на галактическом, пока они шли по коридору. — После всех трудов, что я в них вложила?

— Самоуничижение тут обязательно, — кратко ответил Донован.

Фудир добавил:

— Тебе стоит увидеть, как чиновники уступают друг другу места за обеденным столом.

— Ох! Мы с матерью ценили скромность, но такое раболепие попахивает недостойным тщеславием. И я полагала, что иномиряне освобождены от дачи взяток…

— Ты же даешь чаевые прислуге? Взятка — не больше чем чаевые, которые даются перед оказанием услуги. Кроме того, я просто спрашивал его мнение насчет каллиграфии гладиоль-ского векселя.

Донован оборвал его:

— Тихо, вы оба. И помни, что мы сказали. Не упоминай о том, что твоя мать пропала. Она пришла с неба, а если она исчезнет в небе…

— …тогда она потеряла благоволение звезд, — устало закончила арфистка. — Знаю, знаю.

— А через нее и назначенный ею император, — продолжил Донован. — Скажи им, что твоя мать пропала — и это будет равнозначно призыву к революции. И будь уверена, старина Жабья Морда возглавит ее.

По кивку помощника заместителя секретаря Белый Жезл стукнул навершием скипетра по золотым дверям. Двери из палисандра с затейливой резьбой тянулись к самому потолку, и на каждой панели створок были изображены сцены из жизни Утренней Росы. От Мéараны не укрылось внимание к деталям: напускное равнодушие мудреца за терминалом, скука на лице пилота челнока. Подобных дверей больше не найти во всем Спиральном Рукаве.

Двери распахнулись в большой зал. Трон, на котором восседал Восстанавливающиеся Службы, был отлит из чистого золота. Ступени выкованы в виде вьющегося плюща, а над ними на витой проволоке висели листья из умело окисленной меди. Это придавало им зеленый отблеск, при движении они покачивались и звенели, как колокольчики. Под троном по какой-то древней позабытой причине лежал огромный камень. На спинке, которая возвышалась над облаченным в желтую мантию императором, красовались четыре иероглифа: девиз блеска.

— Узрите августейшее величество, — промолвил Глас блеска. — Узрите владыку Восстанавливающиеся Службы, который дает блеску прочную и надежную инфраструктуру!

«Похоже на боевой клич, чтобы созывать войска», — произнес Силач.

«Он уместен. Землетрясение так много разрушило. Почему не сделать восстановление квазисвященным долгом?»

Фудир выбранил их:

— Тихо! Мы здесь не для того, чтобы насмехаться над их обрядами.

— Кто, — вопросил Глас, — приближается к августейшему величеству?

Фудир поклонился и, прижав левую руку к сердцу, взмахнул правой.

— Известен я как Донован-буиг с Иеговы, специальный эмиссар Особой службы при дворе Утренней Росы. Моя спутница — оллам Мéарана с Дангчао, мастер кларсаха.

Император побледнел, потом залился краской.

— Ах вот оно что! — произнес он. — Ты очень сильно напоминаешь мою знаменитую предшественницу, и я счел… Ах, я счел, что она вернулась, дабы вновь приступить к своим обязанностям.

Император хлопнул в ладоши, и лакей ударил в гонг.

— Подать пышки и лепешки!

Помощники и лакеи сновали, казалось, совершенно беспорядочно, но вскоре в центре комнаты появился стол со скатертью, салфетками и чашками из тонкого фарфора. Вокруг стола поставили три кресла с мягкими спинками, прикатили серебряный чайный сервиз. Церемониальный эскорт принес тарелку с бисквитами, и посетителям указали на их места. Император сошел с Трона Плюща, снял желтую мантию и передал помощнику представителя заместителя секретаря придворного гардероба, который принял ее, сложил и с отточенным мастерством отступил назад.

Под мантией на императоре был обычный повседневный наряд: укороченный полотняный китель темно-синего цвета с медными пуговицами поверх темно-желтого жилета и панталоны под стать. На ногах были сапоги для верховой езды с золотыми шпорами. Горло прикрывал накрахмаленный платок. Император сел во главе стола и, взмахнув ладонью, отпустил обслугу и министров. Те торопливо отошли к стенам, где приняли непринужденные позы, притворяясь, будто общаются между собой, но неусыпно следя, не вызовет ли их его величество.

— Чаю? — спросил его величество, поднеся чашку к самовару.

Он следовал церемонии с безукоризненной точностью. Один кусочек сахара или два? Крем? Лепешку? Джем? Каждое движение выверено, каждое помешивание ложечкой имеет определенный радиус и количество оборотов.

Фудир предположил, что это чертополохов эквивалент терранской церемонии хлеба и соли. Более утонченный, само собой, в безумно вычурном чертополоховом стиле.

Собственноручно все приготовив, Восстанавливающиеся Службы нараспев произнес формальную фразу:

— А теперь мы немного побеседуем.

Арфистка не знала, с чего начать, но Фудир непринужденно произнес:

— Как обстоят дела после большого землетрясения, ваше императорское величество? Надеюсь, восстановление идет полным ходом?

— О да. Вполне, благодарю вас. И на время полдника зовите меня Джимми. Порт-Цинчестер пока еще не отремонтирован, но, возможно, к концу шестомесяца. Ты, — указал император на арфистку, — я спутал тебя с другой. Она тоже из Своры. Она дала мне мандат на правление. Как я проклинаю тот день.

— Бан Бриджит может быть очень убедительной, — заметил Фудир.

— Ах, так вы ее знаете!

— Она — моя мать, — ответила арфистка.

— А мне поручили сопроводить к ней дочь.

Император склонил голову набок.

— И куда же?