Джек Вэнс - Лампа Ночи

Но по молодой наглости или по детской глупости Фэйты начисто проигнорировали все предупреждения и только вдохновились трудностями. Супруги наняли флиттер и за два дня до равноденствия полетели к пропасти Куху, где распихали по ее отвесным высоким стенам тридцать два записывающих устройства. Благодаря большой удаче их никто не заметил, хотя сам флиттер был все-таки обнаружен и оттащен на дно пропасти. Попади туда сами Фэйты, их ждали бы пытки настолько страшные, что не стоит даже упоминать.

— До сих пор, как вспомню об этом, кровь стынет в жилах, — призналась Алтея.

— Мы были молодыми дураками и думали: стоит нам только сказать, что мы из института на Тайнете, и нам не сделают ничего плохого, — подтвердил Хайлир.

В ночь равноденствия горный народ приготовился к Церемонии. Всю ночь пульсирующие звуки раздавались по всей пропасти, а на следующий день начался ужасный ритуал. Страшные крики поднимались из пропасти как мучительно-сладкие трели.

Все это время молодые исследователи провели в Серне, назвавшись простыми агрономами, и Алтея, чтобы скоротать часы ожидания, ходила по старым обветшалым магазинчикам, где было выставлено на продажу все, что угодно. Однажды в случайно наваленной груде вещей она заметила пару массивных медных канделябров, от которых постаралась побыстрей отвернуться и с повышенным вниманием принялась изучать какой-то древний горшок.

— Ценная вещь, — важно заметил продавец. — Чистый алюминий.

— Мне это не интересно, — отозвалась Алтея. — У меня уже есть такой.

— Ладно. Тогда вас, может быть, заинтересуют эти старые свечедержалки? Тоже очень ценные — чистая медь.

— Не думаю. Канделябры у меня тоже уже имеются, — хитрила Алтея.

— Но если один из них сломается, плохо ведь без света, — не унимался торговец.

— Вы правы, — нехотя согласилась Алтея. — И что вы хотите за эту рухлядь?

— Немного. Около пятисот солов.

Алтея презрительно вскинула брови и демонстративно принялась изучать каменную плакетку, отлично отполированную и исписанную таинственными резными знаками.

— А это что такое?

— Очень старая вещь. Я даже не могу прочесть, что там написано. Говорят, что на ней перечислены десять людских секретов — наверное, очень важных, как я думаю.

— Но вы ведь даже не можете прочитать надпись!

— Ну и что?

— И сколько?

— Двести солов.

— Да вы смеетесь! — оскорбленно вскричала Алтея. — Вы что, держите меня за дурочку?

— Тогда семьдесят. Ну, и семь солов за раскрытие тайны надписи.

— Ваши тайны устарели и никому не нужны, даже если их прочесть. Моя цена пять солов.

— Ай-яй-яй! Неужели я буду отдавать такие ценности задаром первой попавшейся сумасшедшей, зашедшей в лавку!

Алтея торговалась долго и с упоением, но ниже сорока солов хозяин цену не опустил.

— Такая цена достойна осуждения! — бушевала Алтея. — Я заплачу ее только в том случае, если вы добавите к товару еще пару вещей менее ценных. Ну, например, этот ковер, и… и… эти канделябры.

Торговец схватился за голову. Он вытащил ковер, связанный из каких-то черных, русых и рыжеватых нитей.

— Это ковер плодовитости! — кричал он. — Он сделан из волос, взятых с лобков девственниц! А канделябрам шесть тысяч лет, они из пещеры первого короля Джона Соуландера! Словом за все три вещи — тысячу солов!

— Плачу сорок за все.

Торговец всучил Алтее в руки ятаган и рванул ворот рубашки.

— Прежде чем опорочить меня таким грабежом, убейте! В конце концов, еще через пару часов Алтея вышла из лавки, нагруженная канделябрами, плакеткой и ковром, за которые уплатила, по уверению Хайлира, вдвое больше, чем они стоили на самом деле. Тем не менее. Алтея была очень довольна своим приобретением.

На следующий день супруги снова взяли флиттер и пролетели высоко над Куху. Их взорам предстало полное запустение, горный народ отошел к Пол Пону для ритуального омовения. Фэйты быстро вытащили свои устройства, вернулись в космопорт и отбыли первым подходящим рейсом. Результаты их отчаянной миссии оказались весьма. удовлетворительными; им удалось записать некую потрясающую последовательность звуков, волны — чего? Мелодии? Динамических проекций? Запечатленную борьбу души? Никто не мог найти привезенным ими звукам соответствующего места и названия в таксономии музыки, никто не знал, куда поместить эти «Песни Куху», так они и стали называться.

— Но больше мы в такие сомнительные экспедиции не ввязывались, хотя именно с тех пор и развилась моя страсть к коллекционированию канделябров, — сказала Алтея. — Но хватит обо мне и о моих смешных пристрастиях. Сыграйте нам лучше еще какую-нибудь мелодию на своем рожке.

— Не сегодня, — ответил Майхак. — Из-за этой носовой флейты я начинаю чихать. Все дело в мундштуке. Нужны годы, чтобы поставить правильное дыхание. Но если я когда-нибудь и достигну этого искусства, то, вероятно, буду выглядеть вампиром с вывороченными ноздрями.

— |В следующий раз принесите, пожалуйста, вашу четырехструнку. Это гораздо более нежный инструмент, — попросила Алтея.

— Воистину. Я не рискую ни связаться с этим Суанезом, ни испортить себе нос.

— И все же вам не стоит оставлять свои занятия рожком. Если вы будете давать в нашем центре хотя бы один концерт в неделю, то привлечете большое внимание, вы сможете получать вполне неплохие гонорары. Во всяком случае, я так думаю.

Хайлир снова закашлялся.

— Если вы, конечно, стремитесь к славе и компартуре, то это ваш шанс. Вас тут же примет к себе Скиф — они обожают любую эксцентричность.

— Я подумаю о вашем предложении, — вежливо согласился Майхак. — И все же я никоим образом не рассматриваю свой лягушачий рожок в качестве средства улучшения финансовой карьеры. К сожалению, сейчас у меня только временная работа, на станции техобслуживания космопорта. Платят неплохо, но после окончания курсов в институте я, боюсь, на рожок у меня и вовсе не останется времени.

Заметив энтузиазм Джейро, которого мальчик никак не мог скрыть после этих слов гостя. Алтея и Хайлир сочли за лучшее не распространяться на эту тему. Как и классная дама их сына, они чувствовали, что страсть к космосу будет явно мешать в его академической карьере, на которую они все еще втайне надеялись.

Прошел месяц. Семестр в школе походил к концу, и вот-вот должны были начаться экзамены. А работы Джейро неожиданно стали из рук вон плохи, словно он разом лишился всего своего блестящего интеллекта. Вирц подозревала, что Джейро уже дал волю своим мечтам улетать в далекие и миры и забыл все остальное. Поэтому однажды утром после первого же урока пригласила его к себе в кабинет.