Александр Зорич - Звездопроходцы

Висельники в моем лексиконе отныне значились «синяками» и, не к столу будь сказано, «сфинктерами». Сверзившиеся черт-те откуда — «бурдюками», утопленники — «перчаточниками». Ну а в «боксеров» людей превращал огонь, придавая обугленному телу характерную позу…

Этот же явно был боец осназа, и оставалось лишь гадать об обстоятельствах, в каких он угодил под струю самого удивительного природного огнемета, — после «короля», конечно! — действие которого мне довелось наблюдать воочию. Потому что в следующую минуту из продсклада выскочила собака, здоровенный лохматый кавказец, и опрометью кинулась к трупу.

На шее пса болтались обрывки поводка. Овчарка подбежала к обугленному телу, более похожему на черную крючковатую корягу, нежели на человеческие останки, и тревожно принюхалась к тому, что осталось от хозяина.

Три ежа-слизняка стремительно выкатились из-за угла казармы огромными колючими шарами. Очевидно, они увидели собаку, потому что остановились и тесно сгрудились, видимо, нуждаясь в тактильном контакте. А затем центральный слизняк вдруг выплюнул бесформенный темный сгусток — размером с порядочного речного сома!

— Что за чертовщина? — Прошипел я, покосившись на «короля», который с полминуты назад вернулся в грузовик и с видом тихони-троечника молча уселся в дальнем углу кабины.

Не слишком-то приятно наблюдать, как здоровенный пес на твоих глазах превращается в огненный шар! Спасибо хоть кабина звукоизолирована…

Кроме того, у меня уже выработалась привычка по всем вопросам местной фауны обращаться к нашему инопланетному собрату по злоключениям. Ведь, судя по его ламентациям про ненависть к «Биль-лёне», он уже бывал здесь, верно? Ну а значит, теперь всегда ходить ему в специалистах по всем тварям этой щедрой на сюрпризы ледяной планетки!

В качестве ответа «король» швырнул на мезоподу картинку с наглядной демонстрацией в изометрии. Вслед за чем глухо проворчал:

— Органоид. Боевой.

Вот шельма! Когда речь заходила о сугубо военных и профессиональных штучках, наш «король» всякий раз изъяснялся на удивление внятно. Быть может, у всех военных во Вселенной общие, если и не слова, то во всяком случае понятия для своих убийственных вещичек?

— Угу. Они у этих ежей как у тебя — прямо из тела растут?

Инопланетянин, видимо, решил, что проще объяснить наглядно и, точно раскладным веером, махнул передо мной своей мезоподой. Получилось и впрямь — проще.

Судя по схематичному анимированному ролику — экономят эти «короли» калории на загрузках графики что ли? — у Плавта в арсенале имелись два вида особых боевых органоидов.

В ролике Эра они были снабжены подписями на его тарабарском языке, которые «Сигурд» превратил в «фригидофоры» и «пирофоры». Первые мне как мужчине сразу представились антипатичными, а вот вторые не вызвали никаких ассоциаций вообще.

Оба типа органоидов играли роль мощной гранаты. Живой гранаты, которая в особых случаях могла стремительно отделиться от плоти своего хозяина. Не исключу, что они и в воде способны проплыть — или проползти, как сам этот чертов еж-слизняк! — до цели вполне приличное расстояние.

Глядя на огненную агонию собаки, я представил себе стаю этих летающих органоидов в воздухе и невольно поежился. Не приведи судьба повстречаться с таким созвездием смерти! Судя по тому, что я только что видел, эти органоиды способны пролететь по баллистической траектории десяток-другой метров.

Уже позже, расспрашивая «короля» подробней о дьявольских секретах Плавта, я узнал, что в клетках антипода пирофора — фригидофора, происходит бурная эндотермическая реакция. Получив приказ от нервного узла управления, фригидофор может отобрать тепло из окружающей среды так быстро и радикально, что насмерть замораживает человека, не одетого в гермокостюм.

Ну а в пирофоре происходило обратное. Экзотермическая реакция воспламеняла пирофор в мгновение ока, а заодно нагревала и все ближайшие слои воздуха до нескольких сотен градусов. Таким образом, свойства окружающей среды для него не играли особой роли: как и термитный заряд, пирофор с легкостью проявлял себя и в толще воды, вызывая эффект извержения подводного гейзера.

И при всей их губительной и разрушительной силе оба вида термических органоидов оставались все-таки живыми частями живого существа под названием Плавт! Подобно тому как земные осьминоги-аргонавты от себя отрывают и отправляют в самостоятельное плавание на поиски самки щупальца с семенной жидкостью, чтобы внедриться в нее и взорваться в нужный момент!

Хорошо хоть были они одноразовыми. И неприятный мне фонетически фригидофор, и пирофор, выполнив свои функции, погибали безо всякой возможности к регенерации.

Чем больше я узнавал о Плавте, тем большее изумление он вызывал во мне.

Это было и в первые минуты нашего неожиданного освобождения в Периметре Рубрука, и много позже, когда цепь событий странных, парадоксальных и драматичных захлестнула нас с головой. Потому что в их подоплеке — и вот самый главный парадокс всей этой истории с тремя капитанами! — какую ситуацию ни возьми, почему-то неизменно оказывался этот инопланетный монстр Плавт со своими инстинктами. А инстинкты у монстров известно какие: жрать, самосохраняться и преумножаться!

Каким образом столь невероятное существо, этот монстр хаоса, оказался на Беллоне, для всех нас долгое время представлялось загадкой.

Командор упорно отмалчивался на этот счет, из чего я сразу сделал вывод: знает, причем даже слишком много. И вот из-за этого «слишком», пожалуй, и предпочитает держать язык за зубами.

Я думаю, изначально Плавт больше любил, конечно, теплую воду. И потому его пребывание на студеной Беллоне должно было заставить его как-то адаптироваться к холоду, запустить какие-то защитные теплоизоляционные механизмы.

Скорее всего, заявившись сюда, Плавт сразу забрался в какую-нибудь систему подземных озер, о которых мне как знатному беллонскому палеогляциологу было кое-что известно — не зря же по дороге сюда на борту «Михаила Гросвальда» пришлось выслушивать целую лекцию Сереги Федотова, милейшего начальника группы геологоразведчиков.

Но судя по тому, что никаких контактов с Плавтом ни госкомиссия в 2165–2169 годах, ни последующие поколения ученых на Беллоне не имели, полноценно адаптироваться к морозу он все-таки не смог и со временем впал в спячку. Попросту вмерз в лед и постепенно, год за годом, накрылся многослойным снеговым покровом. Сладко спал, глядя свои непостижимые анабиозные сны…

И кто же мог предполагать, что когда рядом с ним шарахнет терраформирующий лазер, Плавт начнет стремительно оттаивать и проснется к новой жизни?!