Тимоти Зан - Дар Юпитера

— Постараюсь запомнить, — сказал Фарадей. Совет имел вполне откровенный оскорбительный оттенок, если учесть, какую существенную часть своей жизни Фарадей провел в космосе. Либо Гессе хотел показать, кто тут главный, либо просто вываливал из себя первое, что приходило в голову, трепеща перед живой легендой.

Можно было без особых сложностей проверить, какой из двух вариантов имеет место.

— Ваши люди, похоже, целиком в курсе дела, — заметил Фарадей, сделав жест в сторону сидящих у терминала специалистов.

— Ваши люди, сэр, — торопливо и твердо поправил его Гессе. — Я здесь всего лишь наблюдатель. Да, они готовы.

— Хорошо.

Значит, все-таки вариант номер два: «живая легенда». Немного обременительно, но за двадцать лет Фарадей научился справляться с этим. Время и постоянный близкий контакт быстро сделают свое дело.

Времени у них в избытке. И, учитывая тесноту здешних помещений, близкий контакт тоже не проблема.

— Позвольте познакомить вас с командой «Альфа», — продолжал Гессе и сделал жест в сторону крупного темноволосого мужчины на дальнем конце терминала слева. — Эверет Бич, связист. Он отвечает за все технические аспекты при контактах с мистером Рейми. И еще он наш эксперт во всем, что касается языка джанска.

— Приветствую вас, полковник. — Бич помахал Фарадею рукой.

Указующий перст Гессе сместился к невысокой женщине, которая, наверно, доставала бы Бичу до плеча при условии, что он ссутулился бы.

— Джен Макколлам — биолог и эксперт в области ксенобиологии. Ответит вам на любой вопрос, касающийся физиологии джанска.

— Или, по крайней мере, могу рассказать, что нам известно о физиологии джанска, — бросила Макколлам через плечо. — Остается еще множество белых пятен, нуждающихся в прояснении.

— Но вы можете экстраполировать, — сказал Фарадей.

— В смысле высасывать из пальца? — спросила Макколлам. — Конечно. Без проблем.

Фарадей внутренне улыбнулся. Ох уж эти молодые ученые! Головы у них все еще затуманены академической наукой, и это обеспечивает им иммунитет к синдрому «живой легенды». Для разнообразия неплохо.

— А это Том Миллиган. — Гессе показал на следующего в ряду мужчину, не такого высокого и крупного, как Бич, со стянутыми на затылке волосами и жидкой «козлиной» бородкой. — Он имеет дело с датчиками и атмосферными зондами, с чьей помощью мы отслеживаем мистера Рейми. И еще он наш эксперт в области физики, если нам, непосвященным, вдруг понадобится разъяснение относительно чего-нибудь из этой таинственной сферы. — Он сделал жест в сторону четвертого инженера. — И, наконец, Ганс Спренкл, наш психолог.

Фарадей нахмурился. До прибытия сюда никто словом не обмолвился ни о каком психологе.

— Совет опасается, как бы мы тут не посходили с ума?

— Надо было раньше об этом думать, — жизнерадостно ответил Спренкл. По физическому типу он был близок к двум другим мужчинам, только вместо миллигановской бородки у него были аккуратно подстриженные усы. — По моему скромному мнению, конечно.

— Никогда не встречал психиатров, имеющих скромное мнение, — заметил Бич с другого конца полукруглого терминала.

— Это потому, что вы не читаете наших профессиональных журналов, — сухо возразил Спренкл. — Там это словосочетание встречается буквально на каждом шагу.

— Доктор Спренкл у нас также следит за погодой на Юпитере, — вклинился в их перепалку Гессе, явно испытывая некоторую неловкость. — Здесь часто бывают сильные атмосферные бури…

— Мистер Гессе? — перебил его Миллиган.

— Да? — сказал Гессе, явно недовольный тем, что его прервали.

— Готов поспорить, полковнику это известно.

Гессе залился краской.

— Да, конечно, — пробормотал он. — Спасибо, мистер Миллиган.

— Всегда пожалуйста. — Миллиган снова отвернулся к своему пульту.

Похоже, этих людей не впечатляют ни «живая легенда», ни власть в любой форме, подумал Фарадей.

— Интересная комбинация, доктор Спренкл, — заметил он. — Метеорология как-то плохо сочетается с психологией.

— На самом деле метеорология — всего лишь хобби, — ответил Спренкл. — Но она оказалась очень кстати, когда меня сюда пригласили.

— Как видите, места у нас немного, — вклинился Гессе. — Даже при наличии второго крыла размеры помещений на «Главном» такие, что едва развернешься. Это показалось нам неплохой идеей — чтобы работники имели две специализации.

— Разумно, — согласился Фарадей. — А команды «Бета» и «Гамма» обладают такими же талантами?

— Ха! — себе под нос пробормотал Миллиган. — Дилетанты, все как один.

— Да они просто дети, — вставила Макколлам.

— Хватит, я полагаю, — резко произнес Гессе, проявляя все признаки смущения. — Должен извиниться перед вами за их поведение, полковник. У команды «Альфа» почему-то сложилось впечатление, что они тут сливки общества.

— Все в порядке, мистер Гессе, — ответил Фарадей. Он и в самом деле так думал. Опыт подсказывал ему, что такой тип внешне непоказного товарищества является признаком хорошо функционирующей команды. Независимо от того, сложилась ли такая манера поведения в процессе обучения или они просто сошлись характерами на личностном уровне, это был хороший знак. — Значит, команды «Бета» и «Гамма» всего лишь дилетанты?

— Не думаю, — ответил Гессе, сверля взглядом затылок Миллигана. — Уровень их профессионализма не вызывает сомнений. Если хотите, мы можем изменить график дежурств, и при следующем вашем посещении здесь окажется другая группа.

— Нет, нет, эта команда меня вполне устраивает, — успокоил его Фарадей. — В крайнем случае всегда можно отправить их по своим комнатам. Вопрос к вам, доктор Спренкл. Если уже слишком поздно помешать этой команде сойти с ума, что вы здесь делаете?

— Главным образом отслеживаю психическое и эмоциональное состояние Рейми, — объяснил Спренкл. — Совет беспокоит возможность психологических конфликтов, когда он окажется в теле джанска.

— Или, чтобы быть более точным, — добавил Гессе, — они обеспокоены тем, что он может забыть, кто он такой. Это жизненно важно — чтобы он оставался верен своему происхождению.

Фарадей перевел взгляд на главный дисплей, показывающий клубящиеся облака Юпитера на глубине девяносто тысяч километров под ними.

— Да, конечно.

— Полковник? — окликнул его Бич, наполовину развернувшись в своем кресле. — Врачи сообщают, что они готовы.

— Спасибо. — Фарадей прошел мимо Гессе и опустился в командирское кресло.

Пришло время сказать Матвею Рейми «прощай». Или, по крайней мере, сказать «прощай» тому, чем когда-то был Матвей Рейми.