Брайан Ракли - Рождение Зимы
— Знай я, что Гривен за мой отказ заберет у меня жизни стольких людей, я бы еще не раз подумал, — наконец отозвался Кросан.
Бихоман развел руками и начал было протестовать, но тан продолжал, не слушая его:
— И все-таки мой ответ не изменился бы: любой человек, способный стать воином, должен принести присягу на верность Крови Ланнис. Еще не так давно такой же закон соблюдался и в землях Хейг, Бихоман, хотя ваш хозяин, кажется, об этом забыл.
— Времена меняются.
Кросан вздохнул.
— Меняются, и действительно появилось кое-что новое. Когда-то у нас были короли. Крысы и собаки унаследовали их дворцы в Дан Эйгле. Мне говорили, что новые особняки в Веймауте соперничают с минувшей славой.
— Великий Тан не желает объявлять себя королем.
— Это вы говорите. Но сейчас не в этом дело. Я послал на юг, к Тейму Наррану, словечко, чтобы он вернулся с теми из моих людей, которые еще останутся живы, как только будет схвачен Игрин ок Даргеннан-Хейг. Хочу быть правильно понятым: речь не о том, чтобы торопиться с отбытием. Только это я и хотел вам сказать.
Казначей кивнул:
— Конечно, Нарран ваш, только вы ему и приказываете. Я уверен, что Великий Тан не желает задержки его возвращения.
— Надеюсь, что он и не желает этого, и не задержит, — ответил Кросан.
Бихоман улыбнулся.
* * *По очень оживленной южной дороге из Андурана приятно было путешествовать. Оризиан, Рот и Килан проезжали мимо пастухов и земледельцев, мимо повозок с овечьей шерстью, шкурами и деревянной мебелью, направляющихся в гавань Гласбриджа. Поздним утром они обогнали обоз из шести груженных лесом телег, их с трудом тащили тяжеловозы, огромные лошади, выращенные лесорубами земель Ланнис.
Недалеко от Андурана они пересекли Глас, и теперь дорога, защищенная низкой насыпью, пошла вдоль северного берега. Хотя вода в реке, вобравшей в себя все дожди, прошедшие за пределами земли Ланнис-Хейг, была высокой, но до того, как она зальет дорогу, было еще очень далеко. Открытые с юга поля такой защиты не имели и уже украсились водоемами, предвестниками зимних наводнений.
Спустя некоторое время дорога начала забирать к северу от Вод Гласа. Огромное болотистое пространство поглощало реку, и русло терялось среди многочисленных озер, каналов и болот. Вскоре все дно огромной долины зальет водой, и ее непроходимая, тусклая толща будет стоять здесь в течение одного-двух месяцев. Проезжавший вдоль границ этого дикого места Оризиан видел неясные в тумане очертания развалин башен старого Кан Эвора. Разбитые башенки и шпили затопленного города поднимались из воды, напоминая своим видом призрачные корабли на морском горизонте. Он как всегда вздохнул, и вздох расшевелил в нем слабую тревогу. Он когда-то, еще ребенком, побывал там со старшим братом. Это было в разгар необычно засушливого лета, вода стояла довольно низко, и они смогли проехаться верхом по пустынным улицам города. Из засохшей корки тины и водорослей над ними, загораживая солнце, поднимались руины. Оризиану это место показалось настолько страшным и опасным, что он не повернул назад только из-за добродушных насмешек Фариля над его страхами. Впрочем, Фариль никогда особо не осторожничал.
— Надо это разрушить, — сказал Килан, проследив за взглядом Оризиана. — Нехорошо оставлять такое дурное место. Тем более что там пропадает прекрасная почва для земледелия.
Рот проворчал:
— Люди нуждаются в напоминаниях. Темный Путь все еще там, на севере. Без этих развалин, этого памятника, прошлое слишком скоро забудется. А для беспамятства и так уже многое делается.
Килан пожал плечами:
— Нельзя винить людей за нелюбовь к такому месту. Со дня последней битвы прошло уже почти тридцать лет.
— Винить людей придется, если они поверят, что мир — это навсегда. Те, за Долиной Камней, каждый день просыпаются с мыслью о том, что Боги вернутся, если только они сумеют обратить нас всех в их драгоценную веру. Или ты воображаешь, что раз они последние тридцать лет не пытались вернуть себе эти земли, то уже и не хотят этого добиться?
Здесь, почти на краю Вод Гласа, дорога была в самом плохом состоянии, иногда колеи были такими глубокими, что кони с большим трудом пробирались по ним. Вдруг, когда они преодолевали очередное такое препятствие, Килан вскрикнул от удивления и довольно рискованно свесился с седла, а выпрямившись, предъявил находку: часть человеческой челюсти.
— Одно из сокровищ Вод Гласа, — улыбнулся он Оризиану. — Знаешь, кое-кто из пахарей считает, что найти что-нибудь подобное — это к счастью.
Оризиан поморщился.
— Я слышал, — признался он. — Хотя не думаю, что нам прямо сейчас нужна удача.
Испачканная землей кость от древности была вся изрыта ямками. Килан с притворным любопытством рассматривал ее.
— Как думаете, герой или злодей? — поинтересовался он.
Здесь, под туманными и угрюмыми Водами Гласа, скрывались тысячи могил тех, кто погиб на полях Кан Эвора в последнем сражении войны, оттеснившей врага в самый глухой северный угол Каменной Долины. Тогда последователей Темного Пути вела Кровь Гир, чьим оплотом в те дни был Кан Эвор. После битвы костры горели здесь повсюду и днем, и ночью, и все равно не все трупы удалось сжечь.
После изгнания Гиров брошенный хозяевами Кан Эвор медленно приходил в упадок, но окончательно был разрушен, когда управление Водами Гласа перешло в награду к Крови Ланнис. По одному из первых распоряжений Сириана, первого тана, город был сожжен и затоплен. Медленное заболачивание и загнивание Кан Эвора должно было служить постоянным напоминанием о решимости нынешнего правления утвердить свою власть в новых владениях.
— Злодей, думаю, — решил Килан в ответ на собственный вопрос. — Снова и снова Темный Путь.
— Он довольно небрежно откинул кость прочь. — Не годится тебе путешествовать в компании племянника Тана Ланнис.
День уже угасал, начался мелкий, но плотный дождик, когда они добрались, наконец, до южной границы Вод Гласа и в поле их зрения появилась кучка низких домиков.
— Ночь проведем на Дамбе Сириана? — спросил Килан.
— А почему нет? — согласился Оризиан. — Завтра в Гласбридже мы особо задерживаться не будем. Хорошо бы за выпивкой и игрой в кости не остаться совсем без сна.
Килан приложил руку к груди.
— Оризиан, ты же знаешь, я не из тех, кто сдается перед соблазнами.
Ехавший чуть впереди Рот насмешливо фыркнул, но ничего не сказал.
Дамба Сириана, по мнению Оризиана, была глухой деревней: тридцать — сорок небольших домиков, между которыми кое-где были высажены деревья, впрочем, плохо прижившиеся на очень влажной почве. Среди домов более или менее выделялся размерами постоялый двор, и свет в его окнах обещал хоть какое-то тепло и еду. Примыкающие к дому сооружения — конюшня, кузница, колесная мастерская — цеплялись за его стены, как дети, ищущие защиты возле нянькиной юбки. Над всей деревней господствовала огромная, суровая линия самой Дамбы Сириана. Сплошная перемычка выше человеческого роста из деревьев, камней и земли протянулась от края до края деревни. Именно с ее помощью Сириан пожелал затопить Кан Эвор. По воле нескольких, сменявших друг друга, танов Ланнис местные жители из поколения в поколение трудились над тем, чтобы возвести этот бастион, который заставит реку против своей воли удерживать Кан Эвор в водяном плену.