Джонатан Грин - Крестовый поход на Армагеддон
Символ Бога-Машины осквернили, а на иссечённой поверхности вытеснили зловещие орочьи глифы. И ещё прикрепили что-то похожее на коренастую угловатую башку зелёнокожего, которую собрали из листов ржавого металла. На ней плазмами и мелта-инструментами вырезали неровный похожий на молнию шрам. Морду небрежно размалевали бледно-зелёным, его же раскрасили красным. Поэтому он резко бросался в глаза.
Пилот почувствовал, что дрожит от волнения и благоговения. Они искали его двенадцать долгих лет — орка со шрамом, символ племени Кровавого Шрама. И увиденное может означать только одно — внутри кратера их ждёт заклятый враг.
Ворота были наглухо закрыты. Не было обнаружено никаких признаков присутствия ксеносов кроме богохульной эмблемы.
— Хорек — кастеляну Адлару, — произнёс в микрофон пилот.
— Адлар слушает, — повелительный тон Храмовника резким металлическим эхом донёсся из динамиков шлема Хорека. Хвала Сигизмунду, что связь малого радиуса продолжает работать, хотя патруль находился на предельной дальности её возможностей. — Что вы хотите сообщить?
— Мы нашли его, повелитель. Пророчество брата Ансгара истинно. Здесь точно есть орки. И они из Кровавого Шрама.
— Хвала Императору, — воскликнул кастелян.
— Какие приказы, повелитель? Вы хотите, чтобы мы приблизились и продолжили разведку?
— Нет, брат-пилот, — ответил командующий. — Это слишком рискованно. Встретитесь с нами в этих координатах.
Раздался короткий писк — это в когитатор “Лэндспидера” поступили данные о текущем местоположении роты. “Эскалибуру” их передал Исендур.
— Координаты получены, — подтвердил Хорек. — Выдвигаемся. Император защищает.
Пилот повернул штурвал и спидер накренился, круто разворачиваясь над долиной. На мгновение её осветили сияющие лучи звезды Армагеддона, которая показалась между потрескавшимися краями плато. Когда Храмовники направились назад, Тортейн возобновил поиск жизненных показателей в потухшем вулкане.
— Брат, я что-то вижу, — неожиданно произнёс стрелок.
— Что?
— Металлический блик на краю кратера, словно что-то блеснуло на солнце.
Рыцарь немедленно прицелился в ту сторону. Он увидел ещё одну резкую вспышку, а затем услышал далёкое эхо выстрелов автоматической пушки. Раздался свист и что-то пролетело позади парящего “Эскалибура”. Кусок скалы взорвался в облаке каменной пыли и рухнул в долину огромным оползнем.
— Замаскированные огневые позиции, — пробормотал Тортейн. — Я так и знал, что они есть.
— Приготовься к уклонению, — предупредил Хорек напарника.
Пилот врубил двигатели на полную мощность и флаер стремительно помчался вперёд, лавируя примерно в метре над неровной поверхностью и упавшими валунами.
Вдали что-то дважды прогрохотало, и новые взрывы разнесли в дребезги равнину рядом с разведчиками.
— Гнев Сигизмунда! — выругался Хорек. — Ты что не можешь уничтожить эти орудийные точки? — спросил он стрелка, перекрикивая вой ветра.
— Во имя Терры, я хотел бы, но на таком расстоянии у нашего оружия нет шансов, — с горечью ответил Тортейн.
— Тогда остаётся надеяться только на скорость. Держись.
Пилот резко применил противозенитный манёвр и начал яростно бросать машину из стороны в сторону, приближаясь к расселине и уворачиваясь от снарядов, которые падали вокруг “Эскалибура”. Поднятые ими облака земли и пыли мешали оркам прицелиться, но мчавшийся на полной скорости “Лэндспидер” вырывался из клубов пепла уже секунду спустя после взрыва.
Внезапно флаер дёрнулся и резко затрясся. Хореку потребовались все его силы и умения, чтобы нос скиммера не врезался в землю.
— Зубы Дорна! Что это было? — закричал пилот. — Оценка повреждений! — приказал он. Астартес не рискнул отвести взгляд от направления полёта, чтобы посмотреть на мигавшие на панели управления предупредительные огни.
— Осколки повредили антигравитационный коллектор, — ответил стрелок, оглянувшись через плечо. Потом посмотрел на приборную панель перед собой. — Антенна связи также уничтожена.
— Берегись! Приближается! — неожиданно воскликнул Тортейн.
На долю секунды Хорек оглянулся на кратер и увидел злобные орочьи глаза боеголовки, которая быстро настигала их. Храмовник дал по газам и спидер снова вздрогнул, когда из двигателя правого борта донёсся дребезжащий кашель. Ракета врезалась в землю и взорвалась позади разведчиков, ударной волной “Эскалибур” швырнуло вперёд и накренило набок.
И тут внезапно прямо на пути возникла обветренная и источенная песком скала.
Стрелок закричал напарнику набрать высоту, и пилот потянул на себя штурвал флаера. Ощутив силу тяжести, вдавливающую его в кресло, и жар дымившего за спиной мотора космический десантник со всей истовостью взмолился Императору.
Кастелян остановился на скалистом откосе и оглянулся на извилистую колонну Храмовников, которые следовали за развевавшимся знаменем брата Муртага. Они выглядели словно королевская процессия — сержанты вели за собой тактические, штурмовые и ветеранские отделения — настолько торжественно шли рыцари. Солнце уже достигло зенита, и его лучи ярко сияли на чёрной броне. Не осталось ни малейшего следа шторма, который пронёсся над пустыней прошлой ночью. Изменённая радиацией изголодавшаяся буря умчалась на юг адских пустошей, прихватив с собой и грязные облака. Воздух был чистым, только кое-где мерцало песчаное марево.
Батальная рота двигалась форсированным маршем уже немало часов и преодолела много километров. Единственный раз, когда они прервали поход, пришёлся на зачистку обломков разбившегося орочьего скитальца. Но если есть энергия в реакторах доспехов и у воинов достаточно еды и воды, то Храмовники могут идти почти неограниченное время — до тех пор, пока жара и загрязнения не возьмут своё.
Во время Плавтской кампании на Квоваре–7 Адлар и его рыцари шли до захваченного мятежниками космодрома без отдыха четверо суток, а затем сражались целых два дня, освобождая его от бунтовщиков.
После того как они миновали стеклянную равнину и солнце поднялось выше вездесущих химического тумана и выхлопных газов возобновились монотонные пепельные дюны. Однако дорога начала неуклонно подниматься, а песок сменили прочные скальные породы. Астартес больше не продирались сквозь последствия мародёрского отношения к планете. Теперь они шли по настоящим горным пластам Армагеддона.
Кастелян задумчиво смотрел на свои войска. После высадки он потерял только двоих из шестидесяти Храмовников роты.