Крис Райт - Победы Космодесанта

— Нет, — прошептал Инд.

— Во имя Сангвиния и Бога Императора! — зарычал кодиций, оскалив клыки. — Я покончу с вами!

Капитан Горолев в ужасе отскочил от пульта управления.

— Когитаторы зарегистрировали всплеск энергии на борту корабля-улья.

Херен повернул к нему голову на змеевидной шее.

— Я знаю.

Горолев шагнул навстречу жрецу.

— Этот корабль представляет угрозу! — резко выкрикнул капитан. — Ваши разведчики пропали. Мы должны уничтожить скверну! Нет никакой причины, чтобы оставлять их в живых лишнюю минуту!

— Есть причина! — манера Херена холодно и скользко увиливать от ответов внезапно испарилась.

Он набросился на капитана фрегата, а за его спиной вздыбились многочисленные механодендриты, напоминая злобных, шипящих змей. От притворной вежливости магоса не осталось и следа.

— Мне надоела вербализация ваших эмоций, капитан! Будет так, как я прикажу или же вы прекратите свое существование!

— Вы не имеете права! — начал Горолев и осекся, когда Херен протянул к нему конечность с лазерными резаками вместо пальцев.

— У меня есть право на все! — проскрежетал он. — Улей стоит много дороже вашей жизни, капитан. Дороже жизни всей вашей никчемной команды, дороже жизней космодесантников! Я пожертвую всеми вами, если это понадобится!

На мостике воцарилась тишина. Глаза Горолева расширились, но не от страха перед Хереном. Он и его офицеры завороженно смотрели на люк за его спиной.

В проеме стояла фигура, облаченная в кроваво-красное.

Херен обернулся и все его конечности из плоти и стали взвились вверх, готовясь защищаться.

Брат-сержант Кейл с почерневшим от дыма и гари лицом, прихрамывая, вошел внутрь. Глаза его были темны от гнева и казались такими же холодными и бездонными, как сам космос.

Его доспехи несли на себе следы многочисленных повреждения от кислоты и клешней тиранидов. Сержант тяжелой поступью направился прямо к техножрецу.

— Мои братья остались там. И это твоя вина.

— Я… я не… — самообладание Херена рассыпалось в прах.

— Не обесценивай их жертву ложью, жрец! — прорычал Кейл. По мере приближения его гнев нарастал. — Ты послал нас на верную смерть.

Херен напрягся, концентрируясь и собираясь с силой.

— Я делал то, что должно. То, чего от меня ожидали!

— Да, — кивнул Кейл и протянул руку к груди, где из раны торчала рукоятка боевого клинка, — я собираюсь поступить точно также.

С криком ярости и боли он вырвал нож из груди и рассек воздух. Зеркальной чистоты клинок добрался до горла жреца и глубоко рассек его, вскрывая вены и провода, кость и металл. Кровавый Ангел подался вперед и, в конце концов, отсек Херену голову. Тело Механикум задергалось и рухнуло вниз, выплескивая кровь и смазку.

— Критический всплеск энергии, — сообщил Горолев, услышав звуковой сигнал когитатора.

Кейл молча кивнул. Он перешагнул через обезглавленный труп Херена, подошел к смотровому иллюминатору и вперил взгляд в корабль-улей. Затем воин сотворил знамение аквилы.

— Во имя Его, брат, — послышался шепот.

Он упал.

Где-то очень далеко, в мире плоти, он умирал. Его рвали клешни, в него вгрызались жвала, жуки сверлили керамит доспеха…

На Норда обрушился целый водопад ощущений. Сквозь него с ревом мчалась кровь. Чистая и твердая, как безукоризненный бриллиант, Черная Ярость несла его на врага.

Кодиций никогда не боялся смерти и вот этот момент настал. В этом он был уверен, как никогда прежде.

Вздымающиеся волны темно-красного моря, наползающая мгла черной, глубокой ночи — они настигли его, и он их принял.

Где-то очень далеко, окровавленная, израненная рука обхватила рукоять оружия, готовясь нажать на курок. Послышался глубокий вздох, и курок был нажат.

Да будет так. В пучине алого моря, в кромешной ночи рождалась крошечная звездочка.

Термоядерный заряд, который Норд отыскал в оружейном отсеке, с которым он вернулся в сердце корабля-улья. Настала ему пора показать всю свою мощь.

Новорожденное солнце вспыхнуло, плоть вспыхнула, превратилась в бледный контур, а потом испарилась.

И в этот самый момент, когда все вокруг превратилось в свет, брат-кодиций Норд в сердце своем узрел прекрасного золотого ангела. Ангел протянул к нему руки, приглашая с собой. Чтобы проводить его к славе достойнейшей из смертей.

Словно падающая с неба звезда, сквозь область рассеяния атмосферы проскочил десантно-штурмовой корабль «Громовой ястреб». Его покоробившаяся и поцарапанная наружная обшивка раскалилась и сверкала, будто расплавленное золото. Внизу лежало бескрайнее покрывало облаков, а под ними — скованная льдом Иксия.

Облака вскипали и испарялись, соприкасаясь с пламенеющим космическим кораблем, который продолжал снижаться, и вот, наконец, находившиеся на борту люди смогли впервые взглянуть на снежный ком здешнего мира.

С виду Иксия казалось глыбой льда размером с планету, которая безмолвно плыла сквозь космическое пространство в дальних пределах мерзлых глубин Хтонического субсектора. Но, согласно данным находящихся на борту «Фаланги» архивариусов ордена, планета служила главным поставщиком основных руд и драгоценных металлов для миров-кузниц Хтонической цепи. Это удалось вытянуть из древних когитаторов Архивиума.

Платина, иридий, плутоний и уран — их месторождения были обнаружены под поверхностной корой планеты, хотя кое-где они залегали под десятком километров льда. Практически по всей окружности экватора залегали большие запасы железа. Также только здесь на расстоянии целых двенадцати парсеков был единственный досягаемый источник целого ряда редких металлов.

Но сейчас пилот «Громового ястреба» видел лишь километры и километры потрескавшегося сплошного ледяного покрова, оползающих глетчеров и замерзших белых глыб горных цепей.

— Поймал какой-нибудь сигнал? — спросил сержант Геспер у боевого брата, пилота.

— Как раз произвожу триангуляцию, сэр, — ответил брат-пилот Тиз по внутреннему коммлинку судна.

Последовала пауза, во время который раздавался настойчивый пронзительный свист — это тепловизионный робот «Фортиса» взирал на бело-голубой мир посредством многоэлементной антенны, стремясь определить источник аварийного сигнала. Через несколько секунд сервитор подключился к системам боевого корабля на правах второго пилота и забормотал машинным кодом, продолжая вглядываться тусклыми немигающими глазами в лобовой пласталевый экран рубки «Громового ястреба».