Дэвид Эннендейл - Проклятье Пифоса (ЛП)
— Мне нужен вокс-оператор, — сказала Ридия женщине.
— Я найду его, — ответила серв, но не сдвинулась с места. Астропатесса услышала глубокий вдох, звук, говорящий о том, что кто-то набирается смелости для вопроса.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась Эрефрен.
— Агнес Танаура, госпожа.
— Ты что-то хочешь у меня спросить, Агнес?
— Вы ведь не думаете, что случившееся прошлой ночью было простым воздействием варпа?
— Нет.
— А вы знаете, что произошло на самом деле?
— Нет, — снова сказала Ридия, собираясь добавить, что не занимается домыслами, но тут же поняла, что Танаура не ждет от неё ответа — серв уже нашла собственный. Неважно, наглость или отвага развязали женщине язык, но оказавшаяся под впечатлением Эрефрен слушала её.
— А ты? — спросила астропатесса.
— Точно не знаю, — ответила женщина. — Но уверена, что это нечто нечестивое.
— «Нечестивое»? — с горьким разочарованием повторила Ридия. — Ты напрашиваешься на серьезное наказание, используя столь суеверный термин.
— Простите, госпожа, но я должна говорить правду, и это — правда. Я вижу, что сегодня ночью вас коснулось зло, — раздался шорох, когда Агнес шагнула вперед. — Но, впрочем, вы не одна в этой схватке. Есть утешение, и есть надежда, даруемые священной…
Эрефрен подняла руку.
— Хватит. Ты несешь чепуху, и у меня нет времени на твои бредни.
— Император, в Своей божественности, — быстрее заговорила Танаура, — спасет нас, но мы должны уверовать в Него, пока не поздно!
Астропатесса почувствовала, как натянулось одеяние — серв осмелилась прикоснуться к ней.
— Пожалуйста, выслушайте меня, — взмолилась Агнес. — Пожалуйста, услышьте слова, в праведность которых вы поверите всем сердцем. Легионеры послушают вас — они должны, должны!
— Послушают ли? — Ридия вырвала полу из хватки Танауры, охваченная презрением. И всё же, астропатесса была чуть ли не благодарна этой женщине и её запретным суевериям, благодаря которым отбросила собственные сомнения. Разговор напомнил Эрефрен о повседневных обязанностях и помог выкинуть из головы иррациональные мысли, теснившиеся там с момента атаки. — Что такого важного они должны услышать?
— Нужно покинуть это место, — очень тихо сказала Агнес, и Ридия фыркнула.
— Вот как сильно ты веришь? Ты, противореча недвусмысленному учению Императора, считаешь Его богом — но слишком слабым, чтобы помочь нам?
— Я… я не это имела в виду.
— Тогда объяснись, и как можно короче.
— Мы, возможно, не очень разумно выбрали Пифос своей базой…
— Мы?! — воскликнула Эрефрен, разгневанная гордыней женщины, и Танаура отшатнулась.
— Я не хотела сказать, что…
— Надеюсь, что не хотела, если ты дорожишь жизнью! — астропатесса крепче сжала посох. Ридия не была жестокой, но существовали границы, за которыми наглость становилась наказуемой.
— Пожалуйста, поймите, — снова взмолилась Агнес, — нельзя выиграть все битвы, мы уже это поняли. Возможно, Пифос — ещё один Исстван, возможно, наши усилия будут полезны в другом месте.
Гнев Эрефрен угас, когда она услышала мучительную надежду в голосе серва. Женщина не трусила, но действовала, как подсказывало ей чувство долга.
Астропат заговорила снова, и в её тоне уже не было угрозы, но он остался твердым.
— Думай, что угодно, но твое поклонение — опасная иллюзия, и только из жалости я не донесу на тебя, — Ридия помолчала, давая Танауре осознать, как близко та подошла к краю. — Заблуждение — не оружие, а слабость. Следуя учениям Императора, я использую силу рассудка против наших врагов. Пока капитан Аттик не объявит иного, Пифос принадлежит нам. Благодаря этой планете, Десятый легион может наносить удары отмщения по предателям, и я не отступлю с неё, если только не прикажет наш командующий офицер.
Астропатесса наклонилась к серву.
— Моя битва здесь, и я не отступлю. Меня атаковали, и я заставлю врага, чем бы он ни был, пожалеть о попытке встать на моем пути.
Говоря, Ридия чувствовала, как истина её слов начинает звенеть металлом. Ужас ночи испарился, оставив росу холодной ярости.
— Ты поняла меня?
— Да, госпожа.
— А теперь вызови вокс-оператора. Пора приниматься за работу.
Аттик ходил по краю ямы в сопровождении Гальбы и Дарраса. В нескольких сотнях метров сержант Лацерт со своим отделением охранял второй провал.
— И это сделали не колонисты? — спросил капитан.
— Они утверждают, что нет, — подтвердил Антон, и, заглянув в глубокую расселину, добавил, — да и не знаю, как бы им это удалось.
Яма, сорока метров в длину и десяти в ширину, возникла перед холмом, на котором построили ложу. Глубину сложно было определить, стены скрывались во тьме после первой сотни метров.
— Хотя усердия им не занимать, — заметил Даррас.
И действительно, за ночь частокол охватил уже половину периметра плато. Безопасная зона выросла вдвое со вчерашнего вечера, после ухода Железных Рук.
— Сотни людей трудились без отдыха, — ответил Гальба. — То, что они сделали со стеной, вполне в рамках возможного. Но вырыть такую яму — нет, и Лацерт не нашел признаков использования взрывчатки. Грунт просел, вот и всё.
— Постройка их «мест для собраний» могла послужить причиной? — поинтересовался Даррас, заметив почти готовую вторую ложу на холмике перед другой ямой.
— Нет, — исключил капитан. — Если бы грунт был неустойчивым, мы бы это определили. Думаю, то, что вызвало оседание — симптом, а не причина наших проблем.
Прервавшись, Аттик наклонил голову вбок и выслушал вокс-передачу.
— Новости от госпожи Эрефрен, — сказал он, повернувшись к сержантам. — Сегодня ночью она выдержала собственную битву, и атака продолжается. Её способность читать течения варпа подорвана.
Затем капитан посмотрел в яму.
— Нас должно заботить не оседание, — подчеркнул Аттик, показывая на нечто, открывшееся в провале, — а вот это.
Под ложей колонистов обнаружилась гигантская каменная структура, и холмик оказался всего лишь вершиной её приземистого купола. По виду, строение было создано из того же материала, что и монолит в эпицентре аномалии. Однако, в колонне оставалась некая двойственность, она казалась одновременно естественной и искусственной, в то время как открывшаяся структура определенно не возникла сама по себе. Больше того, видимая часть циклопического строения обладала тревожащим совершенством — Гальба не видел ни швов, ни следов раствора, всё как будто говорило о том, что здание вырубили из цельной чёрной скалы. Словно целый утёс плавно принял нужную форму, а затем прошедшие тысячелетия постепенно погребли его под землей.