Лорра Джин - Убийство на Вулкане
– Она увидела бы, что отец прав. Даниэль, у меня достаточно понятия.
Я знаю, как ответить отцу.
– И что же ты ему скажешь? Сможешь ли ты воспринять бурные эмоции чужеродного мужа? – Корриган преднамеренно употребил вулканское слово вместо обычного эвфемизма.
– Да, – торжественно ответила ТМир, – … и нет.
– Это не ответ.
– Даниэль, я должна была додуматься, и отец поставил меня перед фактом: я смогу и приму жесткие и болезненные эмоции человека, я научусь видеть за ними силу и честь его души… если этим человеком будешь ты.
– Что? – Корриган сомневался, то ли он расслышал.
– Я наблюдала, как вы с отцом трудились сегодня, спасая жизни пострадавшим при пожаре. Мой отец жив лишь благодаря тому, что ты принял на себя его боль, а его страдания были самыми сильными из тех, которые может испытывать вулканец, – это агония разбитых уз. Я впервые заглянула в глубь своих… чувств. Ты, наверное, догадываешься, что у меня несколько разных причин выйти за тебя замуж, если, конечно, ты согласишься взять меня.
– Мне точно известно, что это не благодарность за спасение жизни Сорела, – сказал Корриган. – Кроме того, он никогда не стал бы предлагать тебе выйти за меня, как бы ему того не хотелось, и даже подсознательно намекать на это, используя свои способности целителя.
– Ты абсолютно прав. У меня и в мыслях не было, что отец так быстро согласится, хотя знала – он не будет возражать из чисто логических соображений. Сегодня он заставил меня разобраться в собственных чувствах.
Я очень сожалею, что причинила тебе боль и опозорила славное прошлое нашей семьи, но мне не стыдно. Я чувствовала бы угрызения совести, если бы искала мужа-землянина ради того, чтобы избежать замужества… за чужеродным мне человеком.
Корриган тоже весь день думал о случившемся, не позволяя себе обвинить в чем-либо ТМир. Теперь он решил спросить, вкладывая в голос всю нежность, на которую только был способен.
– А ты в самом деле уверена в своем выборе? Ты сказала, что не ответила на вопрос отца ни «да», ни «нет».
– Ответ отрицателен в том смысле, что я не смогла б принять никого другого, кроме тебя. Я желаю, чтобы ко мне прикасался только ты, и больше никто. Когда отец ушел, оставив меня наедине со своими мыслями, я вначале застыдилась: не могла представить, что способна впустить в свою душу чужого человека, многие поступки которого не поддаются логике, но который нуждается во мне. Много раз я уходила от картин, возникавших в моем воображении, опозоренная и обесчещенная, отторгнутая от всего вулканского.
– О… ТМир. – Корригану захотелось обнять се, но она сидела неподвижно, рассказывая о метаниях своей души.
– Затем прозвучала пожарная тревога, и я побежала помогать – на моем месте так поступил бы каждый, но мне также хотелось забыться, уйти от своих мыслей, работая физически. Отец направил меня к пациентам, и я увидела, как ты озабочен происходящим, твое лицо, твой голос выражали сострадание больным, но ты не позволял чувствам мешать делу. В тот момент я подумала: «Вот что ты потеряла».
Когда на тебя напал лемнорианец, я воочию убедилась, какой ты храбрый. Это лишний раз подтвердило правильность моего выбора. Если бы только я была достойна тебя!
– ТМир…
– Позволь мне закончить. Он ударил тебя, и я в ужасе подумала, что ты убит. Я никогда не знала, что творится в твоей душе, Даниэль, не считая того глупого случая, разрушившего наши надежды.
– Земляне более стойки, чем кажется вулканцам, – заверил Корриган девушку. – Чтобы меня убить, одного лемнорианца мало.
– Твоя сила… в твоих душе и сердце. На какое то мгновение у меня сегодня появилось желание схватить тебя и увести из Неотложки, чтобы тебе не угрожала опасность, но оно быстро прошло. Я понимала, что твое место там, и, как мой отец, ты ставишь благополучие своих пациентов выше собственного. Я всегда знала это, Даниэль, – вот одна из причин моего решения связаться с тобой узами. Этим же объясняется и твое чувство вины в смерти моей матери, но я поняла все только после медитации, выстроив логическую цепь.
– ТМир, в эмоциях землян нет логики.
– Возможно, со временем я пойму, как ты справляешься со своими переживаниями. Я проанализировала и свои чувства, Даниэль. Вопрос отца заставил меня серьезно задуматься об истинной основе моего выбора тебя, а не мужа-вулканца. Я пришла к тебе не потому, что хотела убежать от чего-то еще. После пожара, когда оказали помощь всем пострадавшим, у меня снова появилось время для медитации. На сей раз передо мной проплывали картины, где ты был рядом со мной и нуждался во мне, – ты, с чувством вины и страха, в котором не было логики. Но теперь это меня не оттолкнуло. Я хотела лишь облегчить твою боль, как ты снимаешь ее у других.
ТМир опустила глаза на свои руки, сложенные на коленях.
– Порой женщина не решается идти к своему мужу в его брачный период, но когда она преодолеет смятение и сливается с ним, оба вознаграждаются прочными и глубокими узами, как, например, мои родители. Я не целитель.
Никогда не соприкасалась ни с кем душой, кроме членов моей семьи, до того, как встретила тебя. Если ты не воспринимаешь меня теперь, я пойму – я нанесла тебе слишком сильный удар, чтоб ты рискнул соединить свою судьбу с моей. Единственное, о чем прошу, – простить меня за утреннюю выходку.
– На это у тебя были серьезные основания, – утешил ее Корриган и был вознагражден благодарным взглядом ТМир.
– Ты хорошо понимаешь меня.
– Настолько хорошо, что мы можем пожениться, если будем всегда откровенны друг с другом, как сегодня. Если поймешь, что моя первая реакция на стрессовую ситуацию не совсем логична, ты дашь мне время подумать…
– Я сделаю это с превеликим удовольствием! – воскликнула ТМир. – Ты допускаешь, что иногда я, может быть, неправильно истолкую твои чувства, и поможешь понять их?
– С радостью, – согласился он, – если таким же образом ты будешь поступать и по отношению ко мне.
– Тогда… давай свяжемся узами, Даниэль. Корриган улыбнулся.
– Это должно было произойти сегодня вечером, не правда ли? У меня нет чувства вулканского времени. Кажется, события вчерашнего дня произошли сто лет назад, и пройдет еще сто лет…
– Нет, мы это сделаем сейчас, как и планировали.
– Но ведь ты хотела, чтобы в церемонии приняла участие вся семья.
– Отец с Сотоном задержатся в клинике допоздна, но это не имеет значения – мы взрослые люди, а засвидетельствовать слияние наших духовных уз можно и позже. Сейчас я хочу слиться с тобой в одно целое, – Сорел мне этого не простит…
– Он меня не простит, если я не буду следовать своему решению. С какой стати, ты думаешь, он послал нас домой вместе? От целителя невозможно что либо скрыть, он заранее просчитал мое окончательное решение.